Я выгляжу свежо и молодо. Соответственно своему возрасту.
Подправив локон у лица, выхожу к мужу.
— Ты выглядишь как монашка, — окинув меня взглядом, недовольно цедит Егор. — Специально так вырядилась, чтобы меня позлить?
Молчу. Смотрю на него обиженно и непонимающе. Что не так? Я выгляжу замечательно, учитывая свое положение. Он ведь не надеялся, что я натяну на себя мини и шпильки?
Бросив взгляд на часы, муж становится еще пасмурнее.
— Переодеваться уже нет времени, поедешь так. Но в следующий раз я лично проконтролирую, что ты соберёшься одевать. Сама ты, по-видимому, ни на что не годна.
Слова Егора обидно и больно бьют по мне. Я всегда умела красиво одеваться. Не вульгарно, а именно красиво. Но, видимо, у нас с мужем совершенно разные мнения на этот счет. Как, впрочем, и на все остальное.
До роскошного клуба мы едем в полном молчании. Егор периодически бросает на меня недовольные злые взгляды, но молчит. И на том спасибо. Если бы он стал снова меня распекать, я бы точно не сдержалась и разревелась. И так с трудом сдерживаю колючий ком обиды, засевший внутри.
В клубе натянуто улыбаюсь неизвестным солидным мужчинам, которым меня представляет муж. Пожимаю руки их молодым спутницам примерно моего возраста. А то и младше. После чего присаживаюсь рядом с Егором на диван, обитый темно-красным бархатом.
Громкая музыка, противный запах кальяна, алкоголя и пота вызывают тошноту уже через десять минут. Мне ужасно душно и неудобно сидеть на узком диванчике. Я хочу домой, но боюсь даже заикнуться об этом. Опасаюсь отвлечь увлеченно переговаривающегося с мужчинами Егора. Вдруг у них важный разговор.
Как вообще можно вести какие-то беседы в таком шуме, я не понимала. Музыка настолько громкая, что даже ушам больно. Но, видимо, мужчинам такие мелочи совсем не мешали.
Продержавшись целых полчаса, начинаю ерзать на месте, пытаясь поудобнее умоститься. Спину начинает сводить от неудобной позы, голова звенит от музыки, а тошнота, которая накатывает приступами, не желает никак проходить. Даже мятный безалкогольный напиток, что я ранее заказала, не помогает.
Наконец, не выдержав, дергаю Егора за рукав и, прошептав ему на ухо, что отойду в уборную, встаю с места.
Уворачиваясь от пьяных танцующих людей, добираюсь до уборной и, закрыв за собой дверь, отрезая тем самым звуки музыки, облегченно выдыхаю. Наконец-то почти тишина. «Почти», потому что музыка тут все же слышна, благо не так сильно.
Включив кран с холодной водой, подставляю руки под струю. Стряхиваю излишек влаги с рук и прислоняю их к щекам.
Хорошо…
Пробыв в туалете минут пять, с сожалением возвращаюсь за столик к мужу и его знакомым. Или кто они там ему…
Картина, которая открывается моему взгляду, стоит только приблизиться к столу, вызывает во мне такое отвращение и омерзение, что мне просто чудом удается сдержать порыв к опустошению желудка. Одна из молоденьких девиц, склонившись, почти спрятавшись под столом, открыто удовлетворяет пузатого мужика, имени которого я не запомнила. Егор же с двумя другими мужчинами обмениваются понимающими ухмылками и как ни в чем не бывало продолжают беседу. Никого не смущает и не возмущает творящийся беспредел. Другие две девушки словно и вовсе не замечают, чем занимается их подруга. Они открыто флиртуют, кокетничают со своими спутниками, при этом периодически бросают призывные взгляды на Егора.
Находиться в такой компании и в таком месте становится невыносимо.
Сев на свое место, наклоняюсь к мужу и твердо говорю:
— Я хочу домой.
Поймав его прищуренный, немного пьяный взгляд, добавляю:
— Мне нехорошо. Может стошнить, — это действует на мужа лучше всякой мольбы.
Егор брезгливо кривится, после чего отворачивается от меня, перекидывается с уже хорошо захмелевшими мужчинами парой слов, а затем жестом показывает, чтобы я встала и двигала на выход. Ни с кем не прощаясь, резво спешу к выходу, пока муж не передумал.
Пока идем к выходу, пытаюсь стереть из памяти неприятную картину. Но она против воли всплывает перед глазами. Не сдержавшись, передергиваю плечами от омерзения. И как только оказываюсь на свежем воздухе, делаю глубокий вдох.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Свежий воздух помогает. Становится легче дышать, и голова прочищается.
Сев в машину откидываю голову назад и прикрываю глаза. Всем видом показываю внимательно наблюдающему за мной мужу, что мне все еще нехорошо.
На самом деле, стоило покинуть клуб, тошнота прошла. Усталость остаётся, но в целом я чувствую себя неплохо. Но лучше, если Егор будет считать что мне плохо. Так безопаснее.
Я думаю, что все обойдется и Егор не станет отчитывать меня за то, что пришлось так скоро вернуться домой. Всю дорогу он не произносит и слова недовольства. Просто молчит и смотрит на меня. И хоть его взгляд меня нервирует, я все же могу расслабиться и поверить в лучшее.
Как только мы подъезжаем к дому, он распахивает передо мной дверь и помогает выбраться из машины. Потом, поддерживая за талию, ведёт в дом. Но стоит нам только зайти внутрь, как муж в одну секунду меняется. Егор, больно схватив за предплечье, толкает меня спиной к стене. Нависает надо мной и, сверкая глазами, произносит:
— Как же ты меня бесишь, Саша!
Теряюсь от злых слов… Не понимаю, чем заслуживаю такого отношения… Он ведь сам выбрал меня, сам заставил выйти за него. Так почему так бесится?
— Тогда зачем ты на мне женился? — глядя в его глаза, тихо спрашиваю я.
— Захотел и женился, — недовольно отвечает он мне, а после зарывается рукой в мои волосы и, больно сжав их в кулаке, тянет вниз, вынуждая меня запрокинуть голову. — Вспоминаешь о нем? Представляешь его на моем месте?
Его тихий вопрос и проницательный, все подмечающий взгляд вызывают толпу испуганных мурашек.
— Нет, — чуть дрогнувшим голосом отвечаю ему. Я говорю правду, потому что давно запретила себе думать, даже мечтать о Кирилле. А уж представить своего любимого мужчину на месте Егора так и вовсе не смогла бы.
Егор всегда был по отношению ко мне грубоват. Не жесток, а именно груб. Его прикосновения были лишены всякой нежности. Поэтому у меня даже мысли не пробегало представить на его месте во время нашей близости Кирилла.
— Хорошо… Верю, — не отрывая глаз от моих, говорит Егор и, приблизив почти вплотную свое лицо к моему, добавляет: — Посмеешь думать о ком-то, кроме меня, я тебя собственными руками придушу. Поняла?
Не в силах пошевелиться, медленно киваю.
— Умница, — выдыхает он мне в губы и жадно целует. Он сминает мои губы в жестком напоре. Ощутимо кусает их. Вжимает меня в стену с такой силой, что я, испугавшись за малыша, испуганно вскрикиваю. На удивление, это приводит в себя Егора, и он нехотя отстраняется. Опускает взгляд на мой скрытый платьем живот, тяжело вздыхает, а потом отходит от меня.
Получив свободу, незаметно облегченно выдыхаю.
— Иди к себе, — сухо бросив мне, муж уходит в свой кабинет.
Не задерживаясь, бросаюсь в свою спальню.
Глава 14
Сейчас
После сна-воспоминания я просыпаюсь с тяжестью на душе. Настроения совершенно нет, а вот желание пореветь внезапно накатывает. Мне так обидно за ту невинную добрую девочку, которой я когда-то была. Егор растоптал мою слепую веру в людей и добро. Убил во мне надежду на счастливую семейную жизнь, которую я рисовала когда-то в воображении.
Он никогда не стремился стать мне хорошим мужем, никогда не пытался найти ко мне подход, вызвать у меня симпатию. Он только командовал, угрожал и требовал.
Он хотел моей любви — но не хотел прилагать усилий, чтобы заслужить её.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
А я не могла найти в нем то, за что смогла бы его полюбить. Ведь в моём сердце всегда жил другой.
Так мы и жили с Егором. Каждый таил в душе обиду. И никто не хотел сделать шаг навстречу.
Порой я задумывалась, почему он вообще женился на мне. Зачем ему нужен был этот брак? Он ведь не был влюблен в меня, я в этом уверена. Иначе он бы вел себя по-другому, так ведь? Тогда к чему было вынуждать меня выйти за него?
