— Поп.
— Ты ж, дядь Петь, на войне генералом стал. Ты теперь бывший поп.
— Бывших попов не бывает, если он не распоп. Обвенчаю обязательно.
4
Лосёнок действительно знал своё дело. Шёл впереди плота по мелководью, где шесты легко доставали дна. Иногда баловался. В полдень стало жарко, и он уходил в воду на глубоком месте, только ноздри торчали.
— Васька не балуй! — злился на него Артёмка.
Лосёнок ещё минут пять нежился в водной прохладе, потом послушно выкарабкивался на мелкое место и шлёпал по колено в воде к острову.
— За что ты, Петька, такой молодой, получил генерала? — спросил Павло.
— Маршал Шебаршин представил к внеочередному званию. Когда наши брали устье Дуная с двух берегов, я обеспечил полную блокаду эфира "белым шумом", ложными целями и перехватом управления любых летательных аппаратов. У меня суперкомпьютер был. Ни одна ракета, ни одна бомба с лазерным наведением не упала в зоне наступления.
— А где сейчас маршал?
— Да свои же шлёпнули на месте. За измену родине. Это я точно знаю, потому что тогда ещё была связь с большой землёй. По всем частям и кораблям тогда разослали сообщение про путч русских полководцев против правительства инородцев.
— А кто такие инородцы?
— Люди, которые притворяются русскими, а сами всей душой за бугром и за лужей. И дети у них там, и капиталы, и недвижимость. Инородцы и есть.
— А я думал, вы с евреями боролись, как Гитлер.
— Израильтяне парни что надо. И воюют достойно, и дела ведут честно. Не предадут, не продадут. Я от евреев пакостей не знал. А вот их полукровки, особенно помесь с монголами, кавказерами, неграми и даже с японцами, это совсем не евреи, а что-то с чем-то.
— Ну и чем закончился путч маршалов?
— Закончился тем, что у меня навсегда пропала спецсвязь. По тырнету узнал, что русская армия ушла за Урал и Волгу, чтобы стать заградительным щитом между Китаем и Евросоюзом. Примерно пять лет назад.
— Теперь мне всё понятно. А то мы, Петька, как раз в то время проснулись в лагере под Моршанском без единого охранника. Ни офицеров, ни рядовых вохров. Жрать нечего, отопления нет. Латиносы и негры, военспецы и советники, особенно мёрзли.
— И куда вас?
— А никуда. Все разбежались побираться Христа ради по деревням или мародёрствовать. Тогда же пошло сплошное молотилово ракетами с неба. Натюги били всех без разбора, даже своих прислужников. Я пошёл пешком лесами и полями на запад. Молотили ведь по населенным пунктам. Думал к партизанам прибиться — ни одного не встретил.
— У поколения эпохи развлечений партизан не бывает, Павло. Подпольщиков тоже. Хорошо партизанить, если в тыл врага заброшен вышколенный личный состав, есть надёжная радиосвязь с центром. Раз в неделю Москва сбрасывают отрядам оружие, боеприпасы и мешки с мукой и сахаром. А раз месяц прилетают народные и заслуженные артисты с концертом.
— Неужто такое бывало?
— Во Вторую мировую в лесах на оккупированной врагом территории — как бог свят! Тогда и простые люди поднимались, подполье росло, Родина была. А нынешние патриоты сразу сдаются.
— Некому сдаваться, Петя, — нога европейского солдата на вашу землю не ступала.
— А негры и латиносы в твоём лагере?
— Так то советники при карательных батальонах. Ваши добробаты воевали с мирным населением.
— Чего ты городишь, Павло! За что воевали?
— За право получить побольше ништяков, как им наши натюги обещали. На вашей земле были только натовские дальнобойщики и железнодорожные машинисты. Да охрана железных дорог и охрана автоколонн. А настоящих европейских войск на территории России не было.
— А кто ж нас захватил?
— Только не мы, немцы. Мы награбленное вывозили.
— А что именно?
— Чем загрузят, то и вывезем. В основном цветные металлы и ценную химию. Цистерны с аммиаком, например. Последний цветмет вывозили на тепловозах и даже паровозах, когда контактные линии для электровозов срезали.
— Кто вам дозволял? Армия ведь ещё была у русских.
— Армейские защищали только города, ВИП-городки и охраняемые коттеджные посёлки. За них у армейцев с власовцами бывали стычки. Сам видел. Но воевать они не воевали. Охраняли богатеньких.
— Представляю, что в стране творилось!
— В общем мародёрство шло по старинной европейской заведёнке. Добробат власовцев или казаков захватывал металлургический комбинат, химкобинат, или завод по обогащение урана. Тут же для нас прокладывали железнодорожный спецмаршрут, пока всё не выгребут подчистую.
— А скот, хлеб?
— Говядина у вас низкосортная, зерно не выше второго класса. На сельхозпродукцию наши мародёры не заморачивались.
— Но ты-то сдался ещё действующей российской власти.
— Казацкий добробат "Степан Разин" устроил по Тамбовщине настоящее всесожжение, если выражаться твоим церковным языком. Грабили, жгли, расстреливали и даже не хоронили. Там-то я и удавил Соньку-пулемётчицу, сбежал и сдался охране какого-то ВИП-городка. Оттуда меня в лагерь с обычными зэками. Посидел там три годика, пока всю российскую армию не перебросили за Урал, чтобы она стояла щитом между Европой и Китаем, как ты сказал.
— Докуда власть российская была?
— Покуда все ВИПы не слиняли после твоего путча маршалов. Пять лет назад всё было кончено. Наши натюги сняли все сливки с вашей земли, обобрали подчистую, что плохо и удобно для транспортировки лежало. И занялись глажкой и утюжкой территории ракетами. Так я всё это понимаю. Откуда пуляли — не знаю.
— Со всех сторон, Павло. Турция по всему Кавказу лупила, не разбирая своих и чужых. От финнов летели чемоданы до северного Урала. Ну а братья-славяне и единоверные румыны кошмарили Молдавию и Причерноморье с Крымом. Поляки добросовестно обработали бывшую Белоруссию и Прибалтику. Шавки-лимитрофы своё отработали, русского медведя обкусали, оборвали и облаяли. Теперь они хозяевам не нужны, нужны безлюдные территории. Гробят всех подряд. Зачистка под ноль. Ты, когда сюда из лагеря пробирался, разрушения видел?
— Пешодралом протопал от Моршанска до Брянска. Одни развалины. Мостов нет. Электричества нет, воды нет, людей нет.
— А деревни?
— А что деревни! Я и деревни обходил. Любой клочок земли держит своя банда. Весь урожай выгребут, даже не семена не оставят. Только на Полесье бандюганов нет, потому что взять нечего.
— Ты же мог дальше через Польшу на родину пробираться.
— Побоялся.
— Кого?
— А вдруг у нас то же самое начнётся! Полстраны — цветные, да ещё и мусульмане. Без ножа правоверный на улицу не выйдёт… Вон смотри, на берёзе торчит подарочек с нашей стороны. К ней мы плот и причалим.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
