— Всего делов-то! Может, еще какавы с чаем желаете? — как-то криво ухмыльнулся заказчик и даже слегка изогнулся в стиле «кушать подано».
— Можно и какавы, но лучше все-таки съезд согласовать! — Тася почувствовала жуткое раздражение и задумалась, чего бы сказать ему такое обидное про его очки.
— Зачем съезд-то?
— Господин Светин нам тут не зря про трудности так долго докладывал. И я вам с самого начала пыталась объяснить, что оборудование в проекте негабаритное. Мало того что проезд колонны в любом случае надо с ГИБДД согласовывать, ну, это мы осилим, так оно еще и под существующим мостом федеральной трассы не проходит. В проекте у нас с вами времянка с другой стороны, через непролазные болота. — При этих Тасиных словах Эмма моментально вытащила план местности и развернула его под носом у заказчика. — А это и время, и деньги немаленькие. Так что, как ни крути, если хотим сэкономить хотя бы время, то надо изыскивать возможность согласования временного съезда.
— Может, вертолетами дешевле будет? — тоскливо спросил тип в очках.
При этих его словах Тася даже ощутила к нему некоторое сочувствие, потом вспомнила, как она непрерывно бьется с офисной шушерой его предприятия, и сочувствие исчезло без следа.
— Я, пожалуй, пойду! Суть я вам в двух словах изложила. Пакет согласовательной документации вот, мои юристы подготовили, конкретику вам Эмма Эдуардовна обрисует. — Тася положила перед заказчиком пачку документов и жалостно посмотрела на Кислицкого. — Леонид Александрович, отпустите меня, а?
— Вот еще! Что значит пойду? — вскинулся заказчик, глядя на Тасю сквозь свои черные очки. — Сама тут повеселилась, мне настроение в двух словах испортила и теперь пойдет! Нет уж, Анастасия Михайловна, оставайтесь и вместе со всеми голову ломайте теперь. Не хочу я съезд с федеральной трассы согласовывать. Абсолютно! А ускоряться надо! Очень надо.
— Я, конечно, понимаю, что вы в разведчика играете, но мне весьма тяжело с человеком разговаривать, когда его глаз не видно. — Тася наконец нашлась. Такую вот незатейливую ядовитую шпильку ему воткнула. Пустячок, а как приятно.
Заказчик ухмыльнулся, медленно снял очки и тут же сощурился. Глаза у него оказались потрясающе красивые, хрустально-серые, с густыми черными пушистыми ресницами. Точь-в-точь как у зверя из Тасиного сна.
— Я не в разведчика играю, Анастасия Михайловна. Я болен и не могу выносить дневной свет. Оттого и очки. Поверьте, они меня самого очень раздражают. — Он медленно надел очки, продолжая смотреть на Тасю.
Ей стало очень неловко.
— Извините. Извините, пожалуйста. Я не хотела. Господи, как неудобно. — Тасе хотелось сквозь землю провалиться, а еще ей хотелось плакать. Надо же! Взяла и вот так между делом мужика обидела. А он больной оказался. А еще симпатичный. Без очков-то сразу видно стало, какой он симпатичный.
— Ничего, Анастасия Михайловна. Я уже привык. Не вы первая, не вы последняя.
Ну вот! Она еще не первая и не последняя! Уел так уел.
— Я все-таки пойду. — Тася чувствовала, что она не может больше оставаться в его присутствии.
Она вскочила, уронила свой ежедневник, вежливый Светин кинулся его поднимать. Короче, образовалась маленькая неловкая куча-мала. Последнее, что она видела, когда обернулась на выходе из кабинета Кислицкого, была кривая улыбка мужчины в черных очках.
У себя в кабинете Тася первым делом схватила сигарету.
«Только бы не разреветься. Надо же, ну что за язык-то такой у меня мерзкий!» — думала она, нервно затягиваясь.
Через час к ней в кабинет ввалилась Эмма. Она плюхнулась в кресло у Тасиного стола и тяжело вздохнула.
— Уфф! Всё, уехали! Всем кагалом в организованном порядке!
— Эмма! А чего у нас нормального проекта транспортировки до сих пор нет? — поинтересовалась Тася.
— Есть, аж в трех вариантах — федеральная трасса, временная дорога через болото, ну и вертолеты. — Эмма заржала. — А хорош мужичонка-то?
— Который? — Тася сделала удивленное лицо.
— Кончай придуриваться! Ты ему тоже понравилась. Верь мне, старая Эмма зря не скажет!
— Ага, точно понравилась. Особенно когда шутку свою про его очки пошутила.
— Да ладно, кто ж знал! У меня у самой на языке вертелось. Виданное ли дело, чтобы зимой в нашем болотном сумраке в солнечных очках ходить! Это больным на всю голову надо быть. Там… это… наш начальничек Кислицкий тебя просил зайти. Можно я пока у тебя тут тихонечко покурю?
— Кури. Сейчас будет клизму мне вставлять за неприличное поведение и будет прав. — Тася нехотя поплелась к Ленни, оставив Эмму отдыхать у себя в кабинете.
Когда она заглянула в кабинет Кислицкого, тот сидел и строчил что-то в своем ежедневнике.
— Заходи, — устало сказал он, не поднимая глаз от своей писанины.
Тася зашла и села перед столом начальника. Кислицкий закончил писать, потер свой благородный лоб и посмотрел на Тасю.
— Анастасия Михайловна! — начал он, и это начало Тасе не понравилось. Уж больно официально. Обычно в отсутствии подчиненных он называл ее просто Тася, конечно, на «вы», но безо всякого отчества. Тася же звала его Ленни и в глаза и за глаза. Он к этому давно привык, и Тасе казалось, что Кислицкому даже нравится именоваться на иностранный манер. — Вы, надеюсь, понимаете, что я вынужден вас терпеть на своем предприятии исходя из определенных навязанных мне условий.
У Таси аж челюсть отвисла, обычно Ленни держал свои нежные чувства при себе. Впрочем, как и Тася.
— И я вас серьезно предупреждаю, — продолжал Кислицкий. — Еще одна подобная выходка — и я буду вынужден подать докладную записку вышестоящему руководству.
— Леонид Александрович! — Тася решила не уступать Ленни. «Кто к нам с мечом придет, тому мы этим мечом и настучим по толстой наглой заднице!» — подумала она. — Я полностью признаю свою вину в сегодняшнем инциденте, однако считаю своим долгом поставить вас в известность, что тоже вынуждена терпеть вас на данном предприятии исходя из определенных навязанных мне условий. И если мы с вами в своем терпении подойдем к концу, то ничего хорошего из этого не получится. Я ведь тоже докладные записки писать умею, и уверяю вас, оснований для этих записок у меня никак не меньше вашего!
Тася смело посмотрела Ленни в его бесстыжие красивые глаза.
— Ах вот вы как! — возмутился Ленни.
— Так! А вы чего ждали?! — огрызнулась Тася. Она отчетливо понимала, что хоть и виновата, но Ленни ни в коем случае нельзя показывать свою от него зависимость.
— Я ждал, что у вас совесть проснется.
— Это отчего же? Я сама переживаю, что заказчику нахамила! Так что она у меня не спит ни минуты. Совесть моя.
