— Что? — не понял Инсолье. — Какая еще звездочка с хвостом?!
— Вот, если по шрамам повести. — Я взяла его за руку и начала чертить пальцем на ладони, повторяя рисунок шрамов. — Кто это сделал? Ты помнишь?
— Конечно помню. — Голос Инсолье сел от злости, и последние слова некромант буквально прошипел. — С-с-скотина гениальная… Я даже не знаю, восхищаться этим сукиным сыном или проклинать. Никто ж, блин, никогда не стал бы проверять, что у него там на жопе высечено. Да и без зеркала толком не разглядеть. Но вот того, что осматривать мои тылы полезет одна бесстыжая алая совушка с непонятными способностями, козел предугадать не мог. Посмотри по своим нитям, не идет случайно отток энергии в сторону железного борова?
— Хру?! — не понял наш собственный боров. — Хры!
— Да он не про тебя, ты уже давно на борова похож так же, как я на святого мученика. А этого отвяжем, отвяжем, погоди, — отмахнулась я, сосредотачивая энергию в нужных нитях и напрягая все силы. — Потерпи немного, пусть он будет под твоим присмотром.
— Эй, а зеленеть обязательно? — забеспокоился вдруг Инсолье, ловя меня за руки и в свою очередь не давая упасть лицом в траву. — Ты там что делаешь вообще?! Прекрати немедленно! Если за себя не переживаешь, переживай хотя бы за нас с бараном, мы ж тут без помощи просто сдохнем.
— Все… в порядке… Тебе еще больно? — Что-то теплое потекло по губам, по подбородку и закапало на грудь. — Я перевязала… канал… сейчас отдышусь, не пугайся. Нормально мне.
— Имр-х-х-х-хан, — прохрипело со спины Хрюши. — Что ты с ней сделал, подонок?!
— Я сделал?! — не менее свирепо прорычало над самым ухом, и меня сгребли в охапку. — Что вы с ней сделали, нелюди! Когда мы путешествовали одни, она у меня здоровая была! Ну, относительно, не считая глаз. Но и это я уже придумал, как исправить! Нет же, тебе приспичило гонять нас всем орденом, как лис на охоте! Настолько приспичило, что позволил превратить самого себя в темный артефакт! Как тебе такое, а, святой придурок? Душа не чешется? А то ведь замаралась!
— Что ты несешь? — пусть разговаривал Паоло с Инсолье, смотрел все это время он явно на меня. Потому что, даже не видя, я буквально кожей чувствовала этот горячий, в какой-то степени даже прожигающий взгляд. С некромантом он препирался скорее на автомате.
— То и несу. В принципе, я могу тебе пояснить действие нашего проклятия, но ты ж все равно не поверишь. А, ладно, поясню. Э-э… Имран, — Инсолье явно устал. Потому что тоже сбавил накал и говорил почти спокойно. Даже немного равнодушно, — твой шаттов командир святых куриц хлыстом нарисовал мне на заднице руну призыва, а его, идиота, запитал на другом конце плетения. Да, Паоло? Ты сам-то не удивился, как так быстро нас нашел, а?
— Заклинание поиска Филиппа, — выдохнул все еще привязанный к Хрюше Паоло.
— Какое заклинание поиска у светлого паладина? Ты хоть базу вспомни, неуч железноголовый. Все заклинания поиска человека — темные! Особенно те, которые на крови!
Глава 16
Инсолье
— И если ты, стоеросина железная, вздумаешь мне помешать, я тебя вскрою, понял? — распинаться перед паладином было противно, но необходимо. Потому что у нас кадавр, а не грузовой вол. Бесконечно таскать на себе связанную тушу он не сможет. Хотя бы потому, что нам и без Паоло есть что на него нагрузить! Я молчу про то, что из меня самого чуть душу не вытрясли и всю задницу расписали, извращуги. Но есть еще моя жена! Которую надо беречь.
Вот и пришлось рассказывать про ритуал возвращения утраченного. Даже книгу, которую каким-то чудом не отобрали у Элле, показал дебилу, чтобы тот убедился. Хорошо, что дебил у нас образованный, по-халифатски читает и про великого древнего мага в курсе.
Решил, так сказать, пойти по иному пути, так как убеждать его в предательстве Филиппа — все равно что биться головой о железные ворота орденской обители. Одинаково больно и хоть расшибись — бесполезно. И вовсе не из-за его непроходимой тупости.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Паоло вырос в ордене, не зная своих настоящих родителей. И из близких людей у него были только Имран, Филипп да остальные члены отряда. Даже если я ему предоставлю неоспоримые доказательства, он будет стоически все отрицать. Понимать, но отрицать до полного помешательства.
Вот если зайти с другой стороны… Неужели праведный и такой, как он сам говорит, любящий брат не пожелает лучшего для своей сестры? Не поможет вернуть ей глаза?
Сестры, как же… тьфу. А то я не видел, чего хочет на самом деле этот братец. Но! Польза от его присутствия все же есть. Мы не на прогулку собираемся, в горы идем. Не самое спокойное и безопасное место. Лишний меч, который не воткнется мне в спину, это весомый довод для достижения успеха. А дальше — разберемся.
И плевать, что согласился с нашими планами Паоло лишь потому, что искренне считал: когда Имран снова станет зрячей, она как следует разглядит мою противную рожу и моментально одумается. А еще лучше — вновь посмотрит на него и увидит всю глубину его «братских» чувств. Ну или Филипповских — тут я предпочел не измерять всю глубину его извращенной логики. На фиг, мне мой разум еще дорог как память о тех знаниях, которые я туда натолкал.
— Отпускать тебя шляться с нами просто так я все равно не собираюсь. Думаю, ты и сам это понимаешь. Ты все еще пленник. Но от тебя зависит, будешь ли путешествовать бревном или человеком на своих ногах.
— Это я не собираюсь отпускать тебя сопровождать сестру без собственного пригляда. Я буду тщательно следить за тем, чтобы ты не смел причинить ей и каплю боли. Физической, душевной — неважно. Я перережу тебе горло в любом случае.
Да что этот облезлый петух себе позволяет! Прокляну идиота!
— Вот и договорились, вот и умнички, — очень вовремя вмешалась в нашу беседу Имран. Она уже давно устроилась под кустом в сторонке, взяла на колени котенка и сидела гладила его. — Будете дружно меня оберегать от всего на свете и перестанете ссориться. Меня устраивает. Кстати… а есть какая-нибудь магическая клятва, которую можно принести для уверенности в том, что вы не перегрызете друг другу глотки? И чтобы Паоло не сбежал, например, и не сдал нас ордену?
Укоризненный и до глубины души потрясенный взгляд «брата» сова проигнорировала. То ли воспользовалась слепотой и нарочно сделала вид, что ничего такого, то ли и вправду не заметила. Поди угадай теперь, когда она по-настоящему слепа, а когда видит даже то, что от нее старательно прячут.
— Е-есть, — ехидно-задумчиво протянул я и оценивающе прищурился на паладина. — Вот и посмотрим, искренне Паоло тебя любит или набрехал все. Если откажется клясться, сразу и станет понятно.
Грубая манипуляция, зато действенная!
— Я поклянусь, некромант. Но твою клятву я тоже хочу слышать! Ну, возьми же слово перед богами, живыми ли, мертвыми ли!
— Я уже женился, придурок! Считай, поклялся перед этими самыми богами ее оберегать и прочее.
— Это ничего не гарантирует. Ты явно произнес эти лживые обещания не перед алтарем и без присутствия свидетелей от церкви! Даже правильная церемония не мешает плохим мужьям обижать своих жен. Так что мне тоже нужна настоящая клятва. Сформулированная по всем правилам.
Сначала я снова хотел было наорать на чересчур уверенного в собственной силе и непогрешимости идиота, но потом в моей голове промелькнула забавная идея:
— То есть ты вот прямо сейчас готов обвенчать нас по всем правилам? — Я даже прищурился от какого-то садистского удовольствия.
— Готов. Если что — моя сестра просто станет вдовой, темный. — Баран все еще пытался строить из себя кого-то страшного и значимого. Ну или не строил, искренне себя таким считал. Тогда вдвойне дурак.
— Это мы еще посмотрим, светлый. — Боги, как я, оказывается, удивительно коварен. Нас со святой поженит сам «великий» заместитель командира алых сов. Добровольно. Нарочно не придумаешь. Месть становится настолько приторно-сладкой, что, боюсь, скоро что-нибудь слипнется.
