Читаем без скачивания Оккупация. Правда и мифы - Борис Соколов

Неправильное отношение, мародерство и прочие обиды должны считаться тягчайшим преступлением, и надо иметь в виду, что немцы считают очень действенным средством засылку в партизанские отряды своих агентов, которые под видом партизан чинят издевательство над населением и тем самым отталкивают население от партизан».

Справедливости ради надо повторить, что не только «засланные казачки», но и настоящие партизаны грабили, насиловали, убивали мирных жителей.

Если же речь шла о семьях старост, полицейских или даже о тех, кого только подозревали в сотрудничестве с оккупантами, то несчастных порой ждала мучительная смерть. Здесь люди Пономаренко не уступали в жестокости карательным отрядам немцев и их союзников.

Строго говоря, от избыточной численности партизан, не обеспеченных боеприпасами, никакого вреда немцам не было. Наоборот, безоружные в сущности люди при проведении широкомасштабных антипартизанских операций становились легкой добычей карателей.

Но рост рядов радовал начальственный глаз. И Пономаренко вдохновенно докладывал Сталину: «По состоянию на 1 июня 1943 года на связи у штабов партизанского движения имеется партизанских отрядов 1061 с количеством партизан 142006. Из общего количества отрядов с 858 отрядами имеется радиосвязь через 268 работающих в тылу партизанских раций.

Учтенные резервы партизанского движения, готовые в любую минуту взяться за оружие, составляют 215 400 человек. Фактически резервы более многочисленны. Сеть подпольных партизанских организаций составляет: подпольных областных комитетов партии — 14, подпольных райкомов партии — 106, первичных подпольных партийных организаций по Белоруссии — 472 с количеством коммунистов — 4395 человек. По остальным республикам и областям сведений о первичных подпольных организациях нет.

В тылу противника издается типографским способом республиканских и областных газет — 14, районных газет — 69.

В результате работы, проводимой подпольными партийными организациями, отрядами и бригадами, партизанское движение продолжает расширяться. Идет большой прилив местного населения в партизанские отряды, особенно в связи со стремлением населения избежать объявленной немцами мобилизации».

Правда, из доклада следовало, что далеко не все у партизан обстоит благополучно: «Обстановка в тылу становится все более напряженной.

Противник в апреле — мае с. г. предпринял крупные карательные экспедиции против действующих партизанских отрядов с целью их окружения и уничтожения.

Против смоленских партизан только в районе Клетнянских лесов и полка Гришина действует до 30 000 вражеских войск.

Против партизанских отрядов Калининской области противник ведет наступление силою до 50 000 человек.

В мае месяце немцы начали наступление против партизанских отрядов, действующих в южной части Брянских лесов. В бой введены войска численностью около 50 000 человек.

В Белоруссии в мае месяце немцы начали концентрическое наступление на партизанские отряды в районе Бегомль Минской области. В бой введены войска численностью свыше 30 000 человек с тяжелой артиллерией и авиацией…

Партизанские отряды и бригады ведут непрерывные и упорные бои, изматывают врага, наносят ему серьезные удары. Однако, вследствие трудностей добычи боеприпасов, сами часто попадают в тяжелое положение и нуждаются в помощи и поддержке боеприпасами».

Немцы иной раз оценивали число советских партизан даже выше, чем в штабе Пономаренко. В легенде к карте, показывавшей деятельность советских партизанских отрядов на территории РСФСР, Белоруссии и Восточной Украины, общее число партизан оценивалось в 169–172 тысячи человек, причем самыми крупными партизанскими соединениями считались «армия Сабурова» — 9-12 тысяч человек, дивизия Ковпака — 5 тысяч и возглавлявшаяся Марковым бригада имени Ворошилова в Белоруссии — 7 тысяч человек. Регулярно снабжать по воздуху столько людей не было никакой возможности. Для этого не хватало ни транспортных самолетов, ни посадочных площадок в лесах.

Правда, порой донесения вермахта и СД о численности партизан вызывали большое сомнение в высших инстанциях. Герман Геринг, отвечавший за хозяйственное использование захваченных восточных территорий, заявил в августе 1942 года на совещании с чинами оккупационной администрации: «Если выступят 10 партизан с обычными винтовками, то тыловые армейские подразделения сообщают, что выступили целые дивизии. Посмотрите на карту: в каком-нибудь заболоченном лесу находится еще 175-я ударная (советская. — Б. С.) дивизия. А там наверняка всего лишь дюжина партизан. Где они еще имеют много оружия, так это под Вязьмой и Брянском, где проходили крупные бои».

В том же донесении от 1 июня 1943 года Пономаренко докладывал Сталину, что в Полесье партизанские соединения Федорова, Сабурова, Кожухаря, Мельникова и др. «ввиду хорошего оснащения вооружением и боеприпасами проводят набор-мобилизацию (в отряды) населения любого возраста по районам, находящимся под их влиянием…».

Подчинявшиеся Украинскому штабу партизанского движения крупные (несколько тысяч человек) соединения Сабурова, Федорова и др. имели большое количество оружия и боеприпасов и, отправляясь в очередной рейд, перемещались на сотни и даже тысячи километров. Они могли позволить себе роскошь мобилизации. Ведь в чужом краю, в той же Западной Украине, принудительно призванные в партизаны крестьянские парни (а иной раз, как утверждают немецкие донесения, и девушки), находясь во враждебном окружении населения, сочувствовавшего УПА, редко решались на дезертирство.

Иная ситуация складывалась в белорусских партизанских отрядах, подчинявшихся Пономаренко. Они обычно действовали в пределах одного-двух смежных районов каждый и к тому же испытывали острую нехватку боеприпасов, а порой и винтовок. Мобилизованные находились здесь вблизи от родных мест и при первом удобном случае всегда могли вернуться в свои деревни. Поэтому Пономаренко не был столь активным поборником мобилизации в партизанские отряды, как руководители украинских партизан.

Стремление к массовости партизанских отрядов не исключало того, что кандидаты в «народные мстители» нередко проходили тщательную и иной раз жестокую проверку. К партизанам присоединялись вырвавшиеся из лагерей военнопленные. Порой перед тем, как принять в отряд, их подвергали суровым испытаниям. Бежавший из плена с группой товарищей красноармеец Безруков в письме родителям рассказывал, как их задержали люди, представившиеся полицейскими: «Они, обсудив, выводят нас на расстрел. Приготовляясь к смерти, я попросил разрешения закурить. Закурив, я сказал, что никогда не ожидал, что русский народ будет расстреливать своего брата русского, и крикнул напоследок, что пусть мы погибнем трое за родину, но за нас отомстят. Один из арестовавших нас спросил: «За какую родину, за гитлеровскую или за какую?» Я говорю: «За русскую родину». Когда нас вывели на улицу выполнять решение, т. е. нас расстреливать, оставшийся за командира группы сказал, что — мы партизаны. О, как мы были рады до слез, попали в ту семью, которую мы искали!»

В какой-то мере массовость партизанских отрядов с 1943 года стала, по сути, неизбежным злом: все более острым становился вопрос снабжения, а крупные отряды утрачивали подвижность и превращались в легкую добычу для карателей.

На самом деле особенно эффективными были операции не многочисленных, но плохо обученных и оснащенных отрядов, а действия небольших, специально подготовленных и владевших самыми современными средствами борьбы диверсионно-террористических групп, которые подрывали важные военные объекты и уничтожали высокопоставленных чиновников оккупационной администрации. Так, группа подрывников во главе со специалистом минного дела И. Г. Стариковым осуществила в ноябре 1941-го радиоуправляемый взрыв ряда зданий Харькова, где размещались немецкие учреждения. В результате погиб начальник гарнизона генерал-лейтенант Георг фон Браун и десятки немецких офицеров. В составе спецгруппы действовал и легендарный Николай Кузнецов, застреливший вице-губернатора Галиции Отто Бауэра и главу судебного ведомства в рейхскомиссариате «Украина» Альфреда Функа.

Наиболее же громкий теракт — убийство генерального комиссара Белоруссии Вильгельма Кубе 22 сентября 1943 года было организовано группой, подчинявшейся непосредственно Центральному штабу партизанского движения и таившей суть своего задания и от минского подполья, и от руководителей партизанских отрядов Белоруссии. Возглавлял группу капитан госбезопасности С. И. Казанцев, за успешное покушение на Кубе произведенный в майоры госбезопасности (освобождение Минска он встретил командиром партизанского соединения из трех бригад). Завербованные им агенты сумели убедить горничную генерального комиссара подложить в кровать своего хозяина мину с часовым механизмом. Ранее пытались уничтожить Кубе с помощью мины, заложенной в Минском драмтеатре, где 22 июня 1943 года должно было состояться торжественное собрание в честь годовщины начала войны против СССР. Но Кубе покинул театр раньше, чем мина взорвалась. В результате погибли десятки мирных горожан, не имевших никакого отношения к оккупационной администрации. Казанцев считал, что взрыв все равно принес пользу — теперь жители Минска будут остерегаться ходить на мероприятия, организуемые германскими властями.