что мы имеем? Я очень хочу верить, что они действительно хотят мне помочь, и таблетка, которую я выпила, она для того, чтобы я не забеременела, а не чтобы перестала мучиться. И, возможно, Крис сказала, что меня нельзя трогать три — четыре дня, чтобы у них была возможность меня вытащить. Думаю, не только меня, а всех девушек, потому что, я уверена, что большая часть хотят вернуться домой.
Стук в дверь. Смотрю на настенные часы, вроде для обеда еще рано.
— Войдите.
Заходит женщина в длинном черном платье и уж слишком высокомерным взглядом.
— Мне нужно снять мерки, чтобы Вам подготовили одежду и обувь. Встаньте пожалуйста.
Встаю и женщина начинает измерять меня лентой, записывая всё в блокнот.
— А вы давно здесь работаете?
Хоть она мне и не симпатична, но пытаюсь разговорить.
— Мне запрещено с Вами общаться, — отвечает, не поднимая на меня взгляд.
Ну, я хотя бы попробовала.
Она заканчивает и уходит, не сказав ни слова. И я снова остаюсь одна.
Здесь же есть окно! По крайней мере осмотрю территорию.
Шторы решаю полностью не раздвигать, чтобы не привлекать внимание, приоткрываю совсем немного. Решеток нет, но прыгать с третьего этажа больновато будет. Какой-нибудь трубы, чтобы зацепиться, тоже нет.
Довольно красивый вид, очень много зелени, деревьев, цветов, есть скамейки и даже небольшой пруд. Около десяти девушек гуляют на улице. Все сами по себе, никто друг с другом не общается. Одна сидит на скамейке возле дерева и плачет, видимо тоже недавно здесь оказалась, или хозяин жестокий попался. Другая сидит на скамейке у пруда, смотрит на солнце и улыбается. Хорошо кому-то, может добровольно здесь. А может просто смирилась. Так действительно проще. Остальные девушки просто гуляют.
Пять человек. Столько охранников я насчитала. Несколько стоят у ворот, один у входа в дом, и еще двое чуть поодаль. Переживают, что девушки могут что-то натворить? Вполне.
Даже несмотря на то, что я нахожусь на третьем этаже, мне не видно, что находится за забором, он очень высокий, еще и деревья мешают. Видимо, это сделано, чтобы девушки считали, что есть только этот мир, им и наслаждайтесь. А может кому-то разрешают выходить и за пределы, хотя бы с хозяином? Наверное тем, кто здесь не первый год.
Интересно, а мне можно хотя бы выйти просто на улицу? Хозяин перед уходом сказал не выходить за пределы комнаты и пока мне страшно его ослушаться, мне надо хотя бы более-менее понять, что это за человек.
А еще я начинаю ненавидеть слово «Хозяин». Я его произнесла уже раз сто в своей голове и мне это совершенно не нравится. Может ему имя придумать? Володя, например.
Ага, еще назову его случайно так. Во время секса, например.
— Так, Милана, какой секс, о чем ты думаешь?! — говорю мысленно себе, отходя от окна. — Нас скоро освободят, и мы забудем про это как страшный сон.
Хотя я думаю, что он мне еще долго будет сниться в кошмарах. Ну ничего, похожу к психологу, главное выбраться отсюда.
Чтобы мне поделать? Нужно хоть чем-то себя занять, чтобы отвлечься и не впасть в депрессию. По-моему, я в шкафу видела книги.
Выбор довольно большой, но жанры такие себе, описания тоже не впечатлили. Но это лучше, чем просто сидеть и копаться в своих мыслях.
Выбрала фэнтези, где драконы, эльфы и прочие существа. Со времен школы такое не читала. Ложусь на кровать, облокачиваюсь на подушку и начинаю читать.
На самом деле книга оказалась интересной, настолько, что прерывалась только на приемы пищи, и то, одновременно с ними читала. Даже жаль расставаться с героями и возвращаться обратно в этот жестокий мир, но настенные часы показывают одиннадцать часов вечера и меня начинает очень клонить в сон.
Видимо хозяин на самом деле решил дать мне пару дней отдыха. Мне же лучше. Пойду приму душ, освежусь.
Беру с собой пресловутую белую сорочку и иду в ванную комнату. Снимаю платье и подставляю свое тело под теплые струи. Закрываю глаза и наслаждаюсь. Затем беру мочалку, намыливаю и начинаю тереть свое тело. Зря я это начала делать, сразу вспомнилось как это делал он. Фу. Убираю мочалку, споласкиваю пену и выключаю душ.
Вытираюсь полотенцем и надеваю сорочку. Очень не хватает нижнего белья, ну ладно, путь тело подышит.
М-да, оптимизм на высшем уровне.
Подхожу к запотевшему зеркалу и провожу по нему рукой. Смотрю на себя. Хоть синяки под глазами чуть поменьше стали. А на шее, как будто, наоборот больше.
Чищу зубы и выхожу из ванной комнаты, вытирая волосы полотенцем.
А там он.
Сидит в кресле у окна и видимо ждет меня.
— Умница, девочка, привела себя в порядок, — улыбается одним уголком губ, — Подойди ко мне.
Иду медленными шагами к нему, держа полотенце перед собой. Как будто оно сможет меня защитить.
— А теперь раздевайся.
И улыбается еще шире. Мне не нравится его улыбка. А его слова еще больше.
— Мне же нельзя… — напоминаю ему, вдруг забыл.
— У тебя есть еще другие дырочки, которые я еще не попробовал. Снимай давай!
От него исходит очень большое желание. Чего не скажешь обо мне.
— Подойди ко мне ближе, — говорит он, видя мой ступор.
Иду и останавливаюсь возле его коленей.
Одной рукой он резко хватает полотенце и тянет на себя, из-за чего я наклоняюсь к нему, а другой рукой больно хватает меня за волосы и тянет к своему лицу. Как от него противно пахнет. Мужским запахом с примесью одеколона.
— Тебя еще учить и учить, моя девочка, — говорит ласково. — А ты, видимо, только через боль усваиваешь информацию. Мне так даже больше нравится. Девочки потом такими ласковыми становятся, — притягивает меня еще ближе к себе. Меня сейчас стошнит.
— Я ведь всё равно получу своё, — продолжает он. — Но сегодня я дам тебе выбор. Либо ты снимаешь тряпку и отсасываешь мне. Либо я снимаю сам и трахаю тебя в жопу. Я в любом случае останусь доволен.
Я бы не была в этом уверена. Зная мои умения в минете, то есть никакие, ему может и не понравится. Но если выбирать, то этот вариант мне нравится больше, чем подставлять жопу. Менее болезненный для меня. По крайней мере с физической стороны, о психологической я промолчу.
— Что ты выберешь, моя девочка? — мягким голосом спрашивает он.
— Я сама сниму.
— Умница.
Отпускает меня и откидывается на кресле.
Снимаю сорочку и снова остаюсь перед ним в чем мать родила.
— Умница, — повторяет он. — Теперь опускайся
