избавлять себя, то перенесете их в другую жизнь. И только когда вы решите, что достаточно сильны, чтобы справиться с внешними проблемами, вы не возьмете их с собой в свою следующую жизнь.
Мы должны также научиться не просто сближаться с теми людьми, с которыми у нас одинаковые вибрации. Это нормально, что нас тянет к тем, кто находится на том же уровне, что и мы. Но это неправильно. Мы должны идти к тем людям, у кого неправильные вибрации… по сравнению с нашими. Это важно… помогать… этим людям.
Нам даны интуитивные силы, которым мы должны следовать, а не пытаться им сопротивляться. Те, кто противостоит им, встретится с опасностью. С каждого плана нас возвращают с неравными силами. У кого-то больше способностей, чем у других, потому что они были накоплены в другие времена. То есть люди не созданы равными. Но в конечном итоге мы достигнем того момента, когда все будут равны».
Катерина замолчала. Я знал, что эти мысли принадлежат не ей. Она не имела никакого отношения к физике или метафизике и ничего не знала о планах, измерениях и вибрациях. Кроме того, красота слов и мыслей, философская подоплека этих высказываний были выше ее способностей. Ее речь никогда не была такой лаконичной и поэтичной. Я мог почувствовать другую, /более высокую силу, работавшую с ее умом и голосовыми связками, чтобы перевести эти мысли в слова, понятные мне. Нет, это была не Катерина.
В ее голосе звучали мечтательные интонации.
«Люди в коме… находятся во взвешенном состоянии. Они еще не готовы перейти на другой план… пока не решат, хотят они перейти или нет. Только они могут решить это. Если они чувствуют, что больше ничему не учатся… в своем физическом состоянии… им разрешается перейти. Но если им еще есть чему учиться, они должны вернуться, даже если не хотят. Это для них период отдыха, время, когда их ментальные силы могут отдохнуть».
Итак, люди, пребывающие в коме, могут решать, вернуться или нет, в зависимости от того, сколько уроков они еще могут получить в своем физическом состоянии. Если им кажется, что им больше нечему учиться, они могут отправиться непосредственно в духовное состояние, невзирая на усилия современной медицины. Эта информация прекрасно согласуется с научными публикациями об околосмертном опыте и о том, почему некоторые пациенты решали вернуться. У других не было выбора: они были вынуждены вернуться, потому что им предстояло еще кое-чему поучиться. Конечно, все люди, рассказавшие о своем околосмертном опыте, вернулись в свое тело. В их рассказах есть поразительное сходство. Они отделялись от тела и «наблюдали» за процессом реанимации, находясь над своим телом. Затем они видели яркий свет или сияющую «духовную» фигуру в отдалении, иногда в конце туннеля. Они не чувствовали боли. Когда они осознавали, что их задачи на земле еще не завершены и они должны вернуться в свое тело, они сразу же оказывались в теле и снова испытывали боль и другие физические ощущения.
У меня было несколько пациентов с околосмертным опытом. Самый интересный случай связан с успешным бизнесменом Джекобом из Южной Америки, с которым я провел несколько традиционных психотерапевтических сеансов примерно через два года после завершения лечения Катерины. В 1975 году в Голландии Джекоба сбил мотоциклист, и он потерял сознание. Ему было тридцать с небольшим. Он вспоминал, как летал над своим телом и смотрел сверху на аварию, на подъехавшую скорую помощь, на доктора, обследовавшего его раны, и растущую толпу зевак. Затем он узрел золотистый свет вдали, и, приблизившись к нему, он увидел монаха в коричневом одеянии. Монах сказал Джекобу, что его время умирать еще не пришло и он должен вернуться в тело. Джекоб чувствовал мудрость и силу монаха, который к тому же поведал ему о некоторых будущих событиях в его жизни, и они действительно произошли. Джекоба резко вернули в тело, он очнулся в больничной палате, пришел в сознание и впервые почувствовал мучительную боль.
В 1980 году, путешествуя по Израилю, Джекоб, еврей по национальности, посетил Пещеру Патриархов в Хевроне, место поклонения иудеев и мусульман. После того, что произошло с ним в Голландии, Джекоб стал более религиозным и уделял больше времени молитвам. Он увидел поблизости мечеть и сел помолиться вместе с мусульманами. Через некоторое время он поднялся, чтобы уйти. Старый мусульманин подошел к нему и сказал: «Вы определенно отличаетесь от других. Они редко молятся вместе с нами». Старик на мгновение замолчал, внимательно взглянул на Джекоба и продолжил: «Вы встретили монаха. Не забывайте о том, что он вам сказал». Через пять лет после происшествия и за тысячи миль от того места старый человек знал о встрече Джекоба с монахом, которая произошла, пока Джекоб был без сознания.
Уже в офисе, размышляя над последними откровениями Катерины, я задался вопросом, как отнеслись бы наши Праотцы к идее, что люди созданы неравными. Люди рождаются с талантами, способностями и силами, почерпнутыми из других жизней. «Но в конечном итоге мы достигнем того момента, когда все будут равны». Я подозревал, что нас отделяет от этого момента много жизней.
Я думал о молодом Моцарте и его невероятных талантах. Были ли они унаследованы им из прошлых жизней? Вероятно, мы переносим с собой как способности, так и долги.
Я думал о том, как люди, склонные собираться в однородные группы, избегают и часто боятся чужаков. Отсюда рождаются предубеждения и межгрупповая рознь. «Мы должны также научиться не просто сближаться с теми людьми, с которыми у нас одинаковые вибрации, но и помогать этим другим людям. Я чувствовал духовную правоту ее слов.
«Я должна вернуться, — заключила Катерина. — Я должна вернуться». Но мне хотелось узнать больше. Я спросил ее, кем был Роберт Джеррод. Она упомянула его имя во время последнего сеанса, сказав, что ему требуется моя помощь.
«Я не знаю… Он мог находиться на другом плане, не на этом». Очевидно, она не могла его найти. «Только когда он захочет, только если он решит прийти ко мне, — прошептала она, — он передаст мне сообщение. Ему нужна ваша помощь».
Я все еще не понимал, как я мог помочь.
«Я не знаю, — ответила Катерина. — Но именно вас должны обучать, а не меня».
Очень интересно. Предназначался ли этот материал мне? Или я должен был помочь Роберту Джерроду своим обучением? Мы действительно никогда не были в контакте с ним.
«Я должна возвращаться, — повторила Катерина. — Я должна сначала направиться к свету». Она внезапно встревожилась: «Ой, я слишком долго колебалась…
