такого подразделения, и «Моссаду» некоторое время приходилось привлекать специалистов из «Шин Бета» или довольствоваться участием в совместном с «Аманом» комитете («Решут»), который контролировал деятельность и использование оперативников «подразделения 131».
В дальнейшем проходила внутренняя структурализация «Моссад» — так, по мере роста напряжения в отношениях с ОВД была создана строго законспирированная служба «Натива», специализированная на работе против стран Восточного блока; по мере дипломатического «продвижения» в признании Израиля и расширения межгосударственных связей в 1958 году при Моссаде был образован специальный комитет «Тевель», а также комитеты по работе в Америке и Западной Европе для координации деятельности разведслужб в тех странах Азии и Африки, с которыми существовали нормальные дипломатические отношения.
Глава 5
УСТАНОВЛЕНИЕ КОНТАКТОВ С ЗАПАДОМ И ВОСТОКОМ
Шилой пробыл на посту директора недолго, но успел внедрить принципы, которыми «Моссад» руководствовался на протяжении последующих десятилетий. В частности:
— были установлены, поддерживались и развивались рабочие отношения со спецслужбами стран Запада, особенно с ЦРУ;
— разведка шла «впереди дипломатов» в поисках и осуществлении сотрудничества со странами, группировками и движениями за рубежом;
— стало нормой работы, что повышение технической оснащенности, а также подготовка и повышение квалификации кадров должны проводиться постоянно;
— наряду с политической стала осуществляться (было создано даже специальное подразделение, которое в последующие годы расширялось и видоизменялось) экономическая разведка, которая в начальный период искала способы, в частности, обход эмбарго, введенного в отношении Израиля арабскими странами;
— одним из постоянных приоритетов, которыми впрямую руководствовался «Моссад», считалась необходимость способствовать с привлечением разведывательных методик поддержанию тесных отношений Израиля с евреями по всему миру.
Характеризуя взаимоотношения разведок Израиля и западных стран, обычно пользуются термином «Стратегические союзы».
Сейчас, по прошествии десятилетий, считается как-то вроде само собой разумеющимся, что США и Израиль находятся в хороших дружественных отношениях; в экономической, политической и прочих областях, включая разведывательную деятельность, поддерживаются самые тесные контакты.
Находят много аргументов, подтверждающих естественность таких отношений — например, наличие в США самой большой в мире и весьма влиятельной еврейской диаспоры, располагающей сильными, а порой ведущими позициями в сфере масс-медиа, финансово-экономической и научной; близость, если не совпадение, геостратегических интересов; общедемократические ориентиры и так далее.
Но если сами по себе эти факторы в основном присутствовали и в сороковых — пятидесятых годах, то осознание их и реализация в политические действия стала процессом, который растянулся на десятилетия и, пожалуй, еще не завершился до сих пор. А в сороковые годы в американском политическом и военном истеблишменте господствовало весьма подозрительное и негативное отношение к Израилю, который считался «сталинской затеей» и форпостом проникновения большевизма на Ближний Восток. Тем более, что в плане узко-экономических интересов Израиль представлялся для США совершенно бесполезным: немногочисленное бедное население, практически полное отсутствие полезных ископаемых, неплохое, но не уникальное географическое положение; научно-техническая и технологическая революции, которые к настоящему времени обеспечили Израилю место в числе развитых стран, еще только разворачивались или только предсказывались.
Очень подозрительным представлялась в этот период (1948 год — начало «холодной войны») поддержка, оказываемая 'Израилю со стороны СССР и стран Восточного Блока.
Естественно, ничего в большой политике не делается просто так; если в советских военкоматах предлагали участникам войны, солдатам и офицерам еврейского происхождения отправляться с семьями в Палестину и воевать против британских империалистов и их наймитов, если с чешских аэродромов отправлялись один за другим транспортные самолеты, груженные оружием и боеприпасами, а морем, иногда под прикрытием советских боевых кораблей, шли транспорты с танками и самолетами, реально обеспечивая израильские военные успехи начального периода, если спецслужбы Восточной Германии, Польши, Румынии и Болгарии активно помогали израильской агентуре, если осуществилось стремительное официальное признание Израиля всеми странами «коммунистического блока», а с трибуны ООН советские дипломаты отстаивали интересы Израиля, то в Москве, конечно же, имелись весьма серьезные основания, намерения и планы в отношении этого «форпоста».
О них, о планах и действиях, мы будем говорить еще не раз; здесь же обязательно надо отметить, что намерения и планы одной стороны отнюдь не совпадали с позицией самого израильского руководства и, шире, еврейского народа. И когда стало понятно даже склонному к самоослеплению (а тем более к «контрастному» восприятию мира) сталинскому руководству, что все на Святой Земле получается не по их хотению, то политика Москвы очень и очень существенно переменилась. Появились (или воспрянули) и государственный антисемитизм, и альтернативные планы еврейской эмиграции, и перенос векторов технического и военного обеспечения в сторону арабских стран, и прямые враждебные действия.
Но позиция США определялась во многом формальными признаками: друг главного врага — не наш друг. В ФБР, например, было четкое убеждение, что Израиль это прежде всего канал проникновения «красной» агентуры на Запад и решето, сквозь которое военные и промышленные секреты стран НАТО утекают за «железный занавес». В экономическом, точнее, геостратегическом плане арабские страны представлялись куда более важными: значение нефти осознавалось ясно, рынки в многолюдных странах уже показали свою перспективность, а страшная реальность последующих десятилетий, исламский экстремизм или неомусульманский радикализм еще не были попросту замечены. Сказывался и антисемитизм части американского руководства и истеблишмента. От Израиля требовались активные и последовательные действия по перелому ситуации.
В начале 1951 года, впервые после достижения государством независимости, израильский премьер находился в США с «частным визитом». Формально считалось, что Бен-Гурион занимался сбором средств для Израиля и продвижением на американском рынке первого выпуска Государственных облигаций Израиля. Совершенно естественно, что он также использовал этот визит в дипломатических целях — в частности, «Старик» встретился с президентом Гарри Трумэном и многими сенаторами.
Но и это было далеко не все.
Еще до отъезда Бен-Гуриона из Израиля Рувен Шилой посоветовал премьеру предложить США сотрудничество между двумя странами в области разведки. И вот Бен-Гуриону была организована тайная встреча с директором ЦРУ генералом Уолтером Смитом и его помощником Алленом Даллесом. «Мы заинтересованы в том, чтобы заключить с вами соглашение о сотрудничестве», — заявил Бен-Гурион директору ЦРУ. Этот разговор произошел в Вашингтоне в мае 1951 года в помещении старого комплекса ЦРУ, недалеко от памятника Линкольну.
Это было во многом неожиданное для американской стороны и даже для тех, кто отслеживал ситуацию в Израиле, и далеко идущее предложение. Казалось ведь, на первый взгляд, что союзников Израиль должен искать по другую сторону «железного занавеса». В Израиле в то время (и еще несколько десятилетий спустя) у власти были левые партии, и он считался социалистическим, хотя и не в сталинском толковании, государством. Кибуцы, сельскохозяйственные кооперативы, построенные на принципах коллективной собственности, считались воплощением коммунистической мечты. Израильская экономика в целом основывалась на
