Читаем без скачивания Отечество - Пак Голь

— О, ты храбрец!

— Среди них есть опасный красный, — откозырял солдат.

— Те, кто с севера, — все опасные коммунисты, — снова снисходительно потрепал солдата по плечу американец. Он произнес эти слова как бы невзначай, но они заставили насторожиться солдата. Он был тоже с севера, но искал случая заслужить доверие американского офицера, старался угодить ему с первого дня, когда тот появился в их подразделении. У американского советника был всегда свой взгляд на вещи, и это беспокоило солдата. Уж что он для него ни делал, чтобы не прослыть красным, заслужить доверие. «Мистеру» нравились ценные вещи, и он доставал их ему. Но все напрасно. Советник был слишком подозрительным и недоверчивым и чуть что не упускал случая намекнуть солдату о его прошлом, пригрозить. Щуплый конвоир побаивался американца и в душе недолюбливал его.

— Лови побольше красных, — и советник снова удалился в свою комнату.

«Легко сказать, лови… Сам бы попробовал… Другие и того не умеют…» — подумал солдат.

Из кабинета вышел человек с лихо сдвинутой набок фуражкой, загадочно улыбаясь. Тхэ Ха узнал в нем счетовода шахты и невольно вздрогнул. На рукаве счетовода белела повязка с надписью «охрана». Он тоже узнал Тхэ Ха, на мгновение смутился, вдруг посерьезнел и опустил вниз глаза. А Тхэ Ха не опускал с него взгляда, точно кошка, увидевшая прямо перед собой мышь. Но тот осмелел и неожиданно нагло посмотрел на Тхэ Ха.

— Что на меня уставился, сукин сын?—а у самого голос задрожал от волнения, как у мелкого воришки. Лицо покрылось красными пятнами. Он не дождался ответа и быстро зашагал по коридору.

Терапевтический кабинет, аптека слева, еще кабинеты — и всюду полно людей. Щуплый солдат и счетовод шли впереди, за ними Тхэ Ха и Ен Хын, потом другие арестованные. Их распихивали по двое в комнаты. Тхэ Ха и его товарищи оказались в бывшем кабинете физиотерапии. Здесь уже находилось человек десять, и сесть было негде. Разговорились. Это были в основном рабочие из мастерских и больные шахтеры, не успевшие эвакуироваться. От них Тхэ Ха узнал, что из поселка благополучно ушли почти все, кто хотел, и ему сразу стало легче. Но как с матерью и Чон Ок, удалось ли им тоже покинуть поселок вместе с другими? Никто ничего не знал. Обескураживало и известие, что во главе поселковой полиции стал Сон Док Ки.

Глава 9

Сон Док Ки не успел доесть жаркое, как услышал свое имя. Его требовал к себе американский советник Чарльз Уоттон. Сон Док Ки выбежал из столовой и поспешно направился к зданию бывшей поликлиники. Сегодня «работы» было много, и он опоздал к обеду. А кормили сытно. Еще бы! На ферме при шахте на славу выходили свиней. Теперь они пригодились. Сон Док Ки на ходу дожевывал кусок мяса, пухлые губы поблескивали от сала.

Все эти дни Сон Док Ки даже поесть толком некогда было. Уоттон и южнокорейские офицеры буквально засыпали приказами и поручениями. Он все аккуратно заносил в блокнот, чтобы не забыть. Там значилось несколько фамилий. Этих людей надо разыскать. Но не так-то просто выполнить такое поручение. А не выполнить нельзя. Сон Док Ки потерял голову в бесполезных поисках. Такая работа ему была не нова, еще при японцах приходилось заниматься подобными «канцелярскими делами». Он умел отличить важное поручение от второстепенного, которое может и обождать, умел угадывать верный и наиболее легкий способ исполнить то или иное поручение. Он сразу понял, что для завоевания доверия американца и офицеров нужно во что бы то ни стало разыскать людей, которых они требовали.

Он уже успел проявить и рвение и находчивость. Приятно удивил начальство, пригнав с подсобного хозяйства шахты стадо свиней. Преподнес «в знак уважения» подарочек американскому советнику. Все же не это делает погоду. Надо по списку, который дал ему американец, найти шахтеров — активистов и красных.

Сон Док Ки вытащил записную книжку и заглянул в нее, затем снова положил в карман с довольной ухмылкой. Он несколько раз взмахнул руками, как бы делая на ходу гимнастику. И впрямь за последние дни Сон Док Ки переменился на глазах, выглядел молодцеватым. Куда девались недавняя хворь и постоянное недомогание! Казалось, и золотой зуб в углу рта теперь светился ярче обычного.

Навстречу шли несколько лисынмановских солдат. Сон Док Ки на мгновение замедлил шаг, опустив в низком поклоне свою большую голову, и широко заулыбался. «В доме господина и жеребенку надо воздавать почести». В этом убедился Сон Док Ки давно, еще при японцах. Но потом это золотое правило никто не стал соблюдать. То ли было раньше! Какой-нибудь босяк или рабочий не смел повысить голос на уважаемого гражданина.

Одно время, в 1946 году, Сон Док Ки был заместителем директора шахты. Тогда ценили его способности, и казалось, он пойдет в гору. Были все основания к тому: он окончил колледж по специальности экономиста, работал на административных постах. Но настоящего размаха не чувствовал. Подумаешь, простой экономист! Разве о такой работе он мечтал студентом колледжа! Не такой судьбы желал отец, который служил агентом в японской железнодорожной компании. Особенно доходны были операции с поставками пиломатериалов компании. Отцу не совсем дозволенным путем удалось помаленьку скопить денег и отдать Сон Док Ки в колледж. Получив образование, он подумывал пойти по стопам отца и открыть свое дело. Однако для этого нужно было сколотить некоторый капитал. К тому же он еще не располагал влиятельными связями в деловом мире. Поразмыслив, Сон Док Ки решил сначала поступить на службу в какую-нибудь акционерную японскую компанию. Там легче продвинуться.

Так Сон Док Ки очутился на шахте. И не ошибся. Не прошло и двух лет, как он, завоевав расположение хозяина, уселся в кресло начальника хозяйственного отдела. Но тут случилось непредвиденное. Отец попался на одной незаконной коммерции, обанкротился, и пришлось распродать все состояние. И у Док Ки дела шли плоховато. Он застрял на одном месте.

С началом «Великой Восточноазиатской войны»[9] усилился контроль властей за частнопредпринимательской деятельностью. Надеждам Сон Док Ки открыть свое предприятие не суждено было сбыться. Он долго оставался на том же месте в японской горнорудной компании. На шахте Сон Док Ки был единственным корейцем, занимавшим пост начальника отдела. Многие и не подозревали, что он кореец. Сон Док Ки во всем подражал японцам: носил японскую одежду и обувь «гета», даже дома говорил только по-японски, научился их национальным привычкам. Детям дал японские имена Таро, Тиро, Сабуро. Чай пил на японский манер, а в рисовую кашу обязательно добавлял «меспицы» — специальный соус, как это делают японцы.

Однако и такая жизнь продолжалась недолго. Однажды солнечным утром за окном послышался гул самолетов. Они, как стая голубей в лазурном небе, устремились на юг. Самолеты не были обычными, японскими, которые привык видеть Сон Док Ки. Сидевший рядом с ним японский инженер высунулся в окно и мгновенно побледнел. Губы нервно задрожали. На следующий день инженер тайком позвал к себе домой Сиракки-сан, как величали Сон Док Ки японцы.

— Господин Сиракки-сан, отныне шахту поручаем вам. Мы скоро уйдем. Насчет вас распоряжение уже дано, — угрюмо сказал японец. Из-под роговой оправы очков по щекам побежали две мокрые дорожки.

— Возможно ли? — искренне удивился Док Ки.

— Советы вступили в войну… Японию хотят задушить… Ямадо Тамассии[10] увянет, как еще не до конца распустившийся цветок. Вам, как никому другому, известно, что самураи имеют чистую, добрую душу. Вы, господин Сиракки-сан, тот самый человек, кому можно доверить шахту. Помните о дне, когда мы вернемся. Вам передадим все важные и необходимые документы, и мы надеемся на содействие господина Сиракки. Просьба нам помочь, чтобы обошлось без бунта рабочих… — С этими словами японец отдал Сон Док Ки карты и чертежи шахты, бухгалтерские книги и другие бумаги. Они, стоя, выпили по рюмке вина. В уголках глаз Сон Док Ки заблестели слезы. Так неожиданно и жестоко все рушится, уходит прежний мир, а с ним и мечты о благополучии. Но спустя некоторое время у Сон Док Ки пробудилась слабая надежда, что не все потеряно. Во всяком случае, японцам трудно будет вернуться, шахта пока в его руках, возможно, и навсегда останется. А вдруг то, о чем он грезил долгие годы, может столь счастливо осуществиться?

Японские администраторы покинули поселок в тот же день ночью. Сон Док Ки проводил их до окраины и вернулся домой, а уснуть так и не удалось — мешало разыгравшееся воображение.

Однако все произошло вопреки ожиданиям Сон Док Ки. Спустя четыре-пять дней рабочие без его ведома организовали административный комитет шахты. Сон Док Ки демонстративно при всех сжег на огне свою японскую куртку, но члены комитета даже не посмотрели в его сторону. Сон Док Ки не падал духом. Среди рабочих нет такого человека, кто бы осмелился взять дела шахты в свои руки. К тому же вся техническая документация находится у него, Сон Док Ки.