в надежде никого не услышать. Отсутствие кого-либо в этом мире приводит его не к страху, а к спокойствию.
Герман продолжил подниматься. И, к его удивлению, пространство вокруг становилось только темнее. Пропали окошки, не было ни одной, покрытой трещинами, двери. Не было надписи «выход из этого мира». Одно разочарование.
И вдруг опять смех. Громче, противнее. Герман начала бежать.
– Кто здесь? Выйди! Покажись.
Но голос лишь усилился, смех зазвенел в ушах Рица, давя н нервы. Герман пытался нащупать мнимую фигуру перед собой. Темнота, достигнув пика, закрыла для молодого человека вид, на окончание лестницы и начало коридора. По левую руку оказалась дверь. Она открылась по велению невидимого существа, и пронизывающий и нездоровый свет, подобно боксеру, ударил Германа в лицо. Он ослеп на минуту, потеряв ориентиры.
Зрение вернулось, и вместе с ним появилось чувство презрения. Что-то темное и ноющее давило на сердце юного психиатра. Герман стоял в светлом помещении, напоминающем коридор. Под ногами располагался красный ковер, ведущий вперед. Стены были увешены зеркалами разных размеров и форм. Круглые, квадратные, овальные, они были разных размеров, то большие, то маленькие. В глаза бросилось разнообразие рам, зеркала были в золотых, серебряных и медных рамках. Отражающие поверхности весели и ждали, когда появиться отражение. В этот момент, неприсущая Герману ненависть стала накатывать волнами, пытаясь затащить в неведомую беду.
«Как много зеркал. Как много отражений» – При этой мысли он вспомнил слова Чавенко. И тут же ощутит опасность.
Вдруг из рядом стоящего зеркала справа вылезла бледная рука. Пытаясь ощутить что-то на своем пути, она испытывала попытки схватить гостя. Герман отпрыгнул назад и наткнулся спиной на дверь, что захлопнулась сама собой и сама же затворилась на засов с другой стороны.
Герман вспылил. Его глаза были распахнуты, а рот искажен ненавистью. Идя левым боком, опираясь спиной на стену, Риц попытался посмотреть в то зеркало, откуда еще секунду назад виднелась конечность, что пропала так же резко как и появилась. Но его предположения были так ошибочны. Как только Герман коснулся плечом овального зеркала за спиной, так сразу оттуда выскочили две руки и схватили Рица за плечи, пытаясь затащить в другую реальность.
Издался мужской пронизывающий крик. Молодой человек смог вырваться и начать бежать. Но множество зеркал превратилось в ловушку, из десятков отражающих поверхностей начали вылезать бледные руки, покрытые вздутыми синими венами.
Герман встал на месте, закружился в борьбе с невидимым и остановился. Он закрыл глаза и всё, что пыталось его схватить – исчезло.
Он перевел дыхание и открыл глаза. В тот момент он стоял перед достаточно большим квадратным зеркалом, идущем от середины стены до почти что самого пола. И в этом зеркале Риц увидел свое отражение. Мерзкое, но свое. Мысли начали путаться быстрее, чем приближение картинки в зеркале. И вот, зеркальный Герман Риц подошел к поверхности зеркала вплотную.
Зеркальный Риц был на лицо, конечно, похож на изначальный оригинал, но обладал рядом отличий. Он был совсем бледен, кожа имела отталкивающе холодный оттенок, губы утопали в ненависти, а под глазами, заполненными полопавшимися красными капиллярами, виднелись круги. Волосы зеркального Рица были немного длиннее. Грязь на них отблескивала нездоровым блеском.
Герман из зеркального мира улыбнулся одним краем рта. Эта была хитрая, лживая и отвратительная улыбка-насмешка. Губы оголили зубы, что выгладили как заостренные клыки хищного зверя.
Отражение сохранило одежду оригинала.
– Ты ведь тут ищешь выход? Не так ли, мой более скудный, по отношению ко мне, оригинал? – заговорила фигура в зеркале, не убирая своей подложной улыбочки.
– Ищу. И что ж с того?
– Оу. Как грубо. Что за тон? – Отражение начало кружиться в зеркале, расслабив свою голову, что начала болтаться из стороны в сторону.
– Подобно твоему. И уж если так на этом заостряешь свое внимание, то следует обратить свой взор сначала на себя.
– А разве я это не сделал? – Отражение при этих словах поиграло бровями, явно намекая на Германа Рица. – Разве, ты не есть я?
– Не думаю. У нас столько отличий, что ты даже не представляешь. К примеру, ты сейчас, где находишься? Если не брать в расчет пространство зеркала, то в мире ненависти.
– Ты тоже.
– Ты тут по своему желанию, а я нет!
– Ложжььь… – прошипело отражение.
– Отнюдь. Ты тут в своей тарелке. Моя же тарелка осталась далеко за границами этого мира. И я намерен вернуться в нее.
– От чего ты бежишь? От этого мира? Нееет. Не от него. Не обманывай себя, скудный Герман Риц. Ты даже не представляешь, что здесь происходить. И что такое Ненависть. Ничего не знаешь. Но бежишь.
– Все! Уйди!
И не желая слушать, Герман Риц пошел дальше по коридору.
Но на каждом кусочке стены висело зеркало, и одно за другим давало жизнь отражению. Из каждого зеркала с первого шага Рица начали появляться разные части тела.
Риц шел вперед, вдруг справа вышла голова отражения, пытаясь укусить оригинал своими черными зубами. Риц увернулся. Но слева неожиданно появилась нога, и Риц упал на пол, и на его спину вдруг устремилось ног десять, пытаясь его затоптать. Отражение в это время издавало злобный смех. По стенам пробежала дрожь. Риц, тонущий в десятках ударов, закричал от бессилия. И все прекратилось.
Отражение заговорило первым после минутного молчания.
– Ты не ответил. Ты не знаешь?
– Про что ты? – вставая с хрипом, произнес Герман.
– Ох, еще и глуп. Скуден во внешности и беден на ум. Как мне не повезло с оригиналом. Я про ненависть. Ты знаешь, что это? Ты тут уже более дня, а все еще не знаешь?
У Германа было очень удивленное лицо, сменившееся далее в потоке ненависти на дикий оскал. Переживаемые ощущения были несвойственными Рицу. Никогда раньше Герман не ощущал себя таким. Он не ощущал ненависть настолько часто и так сильно. Молодой человек заподозрил неладное, но продолжал бездействовать и молчать. Долгое затишье вывело из себя отражение.
– Что такое ненависть? Может, это запутанные нити нашей души, испытывающие колебания? Это вспышки чёрного гноя в нашей душе? Это «внутреннее я» кричащее от бессилия?! Что такое ненависть? – Томно говорило отражение. Его глаза были пусты. – Это тебе не интересно? Поняв ненависть – поймёшь часть себя и мира.
Побежав и закрыв уши руками, Герман прокричал во весь голос – Нет! Нет!
Он бежал и постоянно падал из-за неожиданно появившейся бледной руки или ноги.
– Бежать бессмысленно! Ты не сможешь! – Раздавался громкий голос зеркального Германа, эхом отражающийся от стен по всему замку.
Но Риц
