– Теперь вы останьтесь, а я один…
Надо было ему убедиться, что местность для рывка танков выбрана без ошибки. Пополз. Я – за ним. У нейтральной полосы Жуков внимательно осмотрел местность. Вдруг начали рваться мины – видно, немцы заметили нас. Одна – впереди, другая – сзади.
– Третья будет наша! – крикнул Жуков.
Я рванулся и накрыл маршала своим телом. Мина разорвалась в четырех метрах, к счастью, на взгорке – осколки верхом пошли. Но взрывом нас сильно тряхнуло – мы оба были контужены. Георгий Константинович потерял слух на одно ухо. Осмотревший его в Москве профессор сказал, что надо лечь в госпиталь.
– Какой госпиталь! Будем лечиться на месте, – ответил Жуков”».
11 июля 1943 г. Жуков – Сталину
Подготовка по «Кутузову» полностью закончена. Сегодня проводили силовую разведку с целью уточнения переднего края обороны противника. По докладам командармов и командиров соединений на всех этих направлениях считаю, что наши части находятся перед передним краем. На самом деле сегодняшние действия усиленных батальонов показали, что первые траншеи противником занимались небольшими подразделениями. Все действовавшие батальоны сегодня первую траншею захватили. В соответствии с уточненным передним краем противника сейчас вносятся поправки для артиллерии и авиации на период артподготовки.
12 июля двинулся в наступление Брянский фронт. Немцы начали переброску резервов, но тогда пошли вперед войска Центрального фронта. На Воронежском фронте ситуация для советских войск складывалась пока еще сложно. Именно тут 11–12 июля около поселка Прохоровка в Белгородской области произошло знаменитое танковое сражение. «На всех участках фронта шли ожесточенные, кровавые бои, – писал впоследствии Г. К. Жуков, – горели сотни танков и самоходных орудий. Над полем боя стояли тучи пыли и дыма. Это был переломный момент в сражении на белгородском направлении».
Была спешно разработана совместная операция войск Воронежского и Степного фронтов (кодовое название «Полководец Румянцев») по разгрому белгородско-харьковской группировки.
Организовали дезинформацию, а кроме того, партизаны одновременно с началом наступления организовали в тылу массовые нападения на транспортные узлы, коммуникации и гарнизоны.
Г. К. Жуков и К. Е. Ворошилов осматривают захваченный немецкий танк «Тигр»
5 августа был освобожден Белгород. В Москве прогремел первый победный салют. 23 августа войска Степного фронта вошли в Харьков, завершив тем самым операцию «Полководец Румянцев», да и собственно Курскую битву. Наконец-то появились возможности для перехода в общее наступление, которое бы позволило освободить Левобережную Украину и выйти на Днепр.
20 октября 1943 г. на основании приказа Ставки Верховного главнокомандования на юго-западном направлении вместо Воронежского фронта был создан Первый Украинский фронт. Это оперативно-стратегическое объединение войск просуществовало до 10 июня 1945 года. 1-й Украинский фронт возглавил генерал армии Н. Ф. Ватутин, командовавший им до своей гибели весной 1944 г. (он попал в засаду, был тяжело ранен и вскоре скончался). Затем фронт возглавил Г. К. Жуков, впоследствии передавший командование И. С. Коневу. Первыми операциями с участием фронта были Киевская наступательная и Киевская оборонительная операции, а финальными – Берлинская и Пражская.
Битва за Днепр
24 октября 1943 г. маршал Г. К. Жуков и командовавший 1-м Украинским фронтом генерал армии Н. Ф. Ватутин представили Верховному главнокомандующему доклад, анализирующий обстановку на букринском плацдарме на правом берегу Днепра, где Красная армия испытывала большие трудности. В докладе говорились, что пересеченная местность затрудняет применение танков, которые нужны для взлома мощной обороны противника. Необходимо также обеспечить бесперебойную доставку боеприпасов в большом количестве. «Прорыв обороны противника нашими войсками проводился дважды, и оба раза первая линия обороны противника была прорвана с продвижением каждый раз на 6–8 км вперед. Однако оба раза развить прорыв не удалось из-за недостатка боеприпасов, которые полностью расходовались на прорыв первой линии обороны».
В ночь на 25 сентября 1943 г. советские войска начали высадку воздушного десанта в Букринской излучине Днепра. Целью операции было захватить плацдарм на берегу и удержать его до подхода основных сил, чтобы обеспечить переправу войск. Но из-за спешки в организации и недостаточно качественной разведки операция оказалась неудачной. Высадка производилась чересчур рассредоточенно, а немцы успели перебросить в этот район две дивизии, которые встретили самолеты и парашютистов сильным зенитным огнем. В результате десантникам, которые не погибли в первые же минуты, пришлось небольшими группами сражаться в окружении превосходящих сил противника. В начале октября командир 5-й гвардейской воздушно-десантной бригады подполковник П. М. Сидорчук сумел собрать часть разрозненных групп в Каневском лесу и связаться со своими за линией фронта.
25 октября 1943 г. под личным руководством маршала Г. К. Жукова началась переброска войск на так называемый лютежский плацдарм на берегу Днепра. Одной из главных задач была дезинформация противника – чтобы немцы думали, что новое наступление советских войск на Киев будет по-прежнему вестись с букринского плацдарма. Расстояние между плацдармами составляло около двухсот километров. Была построена временная дорога, по которой по ночам перемещались войска. На переброску понадобилась неделя. На лютежском плацдарме были сосредоточены 38-я армия под командованием генерала К. С. Москаленко, 3-я гвардейская танковая армия генерала П. С. Рыбалко, 5-й гвардейский танковый корпус генерала А. Г. Кравченко… Артиллерия имела две тысячи орудий и минометов плюс пятьсот «катюш».
30 октября 1943 г. Г. К. Жуков доложил Верховному главнокомандующему, что он внимательно проверил новый план наступления на Киев с букринского плацдарма. И. В. Сталин настаивал, что украинскую столицу надлежит взять не позже первой недели ноября – к грядущей годовщине Октябрьской революции. Директива Ставки гласила, что придется «пойти на жертвы, имея в виду, что эти жертвы будут во много раз меньше тех, которые придется затратить, если эта операция затянется».
Г. К. Жуков докладывал, что план, подготовленный Н. Ф. Ватутиным, он считает «вполне законченным» и по этому случаю «дал командармам дивизий и корпусов практические указания по подготовке и проведению предстоящей операции».
5 ноября 1943 г. немецкая армия начала отступление из Киева. К этому моменту уже двое суток продолжалось мощное наступление войск 1-го Украинского фронта с лютежского плацдарма, предваренное массированной артиллерийской подготовкой. 5 ноября 3-я гвардейская танковая армия перерезала шоссе Киев – Житомир. Руководство находившихся в Киеве сил вермахта, опасаясь окружения, приказало оставить город. Фельдмаршал Манштейн сообщал, что 7-й армейский корпус «был отброшен из Киева на юг и ему удалось задержать продвижение противника лишь в 50 км ниже города». К утру 6 ноября советские войска полностью освободили Киев, о чем Г. К. Жуков и Н. Ф. Ватутин «с величайшей радостью» доложили Верховному главнокомандующему.
Белорусская операция
30 мая 1944 г. И. В. Сталин утвердил план операции «Багратион». Началу операции предшествовала тщательная подготовка. Г. К. Жуков в начале июня прибыл в войска и, объезжая район за районом, изучал ситуацию на каждом конкретном участке фронта, после чего проводил совещания, на которых обсуждалась обстановка и прорабатывались детали предстоящего наступления. Он постоянно подчеркивал важность тщательной и постоянной разведки обороны противника, памятуя о неудачном начале Днепровской операции.
Одновременно с этим велась масштабная кампания по дезинформации противника. Там, где планировалось наступление, демонстративно строились оборонительные рубежи. Вопросы наступления по радио не обсуждались. Войска перемещались только по ночам. А план операции «Багратион» в полной мере был известен лишь И. В. Сталину, Г. К. Жукову, А. М. Василевскому и еще трем высшим офицерам.
При этом на правом крыле 3-го Украинского фронта на север от Кишинева, наоборот, имитировалась подготовка наступательных действий. Создавалось впечатление, что в этом районе сосредоточены значительные силы, – ради этого в местах, доступных для немецкой разведки, были даже выставлены макеты танков и орудий.
В середине июня были проведены штабные игры на тему грядущей операции. 22 июня, по воспоминаниям Жукова, «оба фронта провели разведку боем. В результате удалось уточнить расположение огневой системы противника непосредственно на его переднем крае и расположение некоторых батарей, которые раньше не были известны».
