прикоснулся ко мне, хочу его поцелуев, его внимания, хочу флиртовать с ним в ответ, хотя каждая моя частичка предупреждает, что это плохая затея.
Черт возьми, я хочу, чтобы нашему флирту ничего не препятствовало!
– Жизнь может быть восхитительной, если ты проживаешь каждый день как последний, – бормочет он и скользит по моим спутанным волосам, убирая их с лица.
Я подаюсь навстречу его прикосновениям. Ничего не могу с собой поделать. С тех пор как нас похитили, я чувствовала себя такой оторванной от остальных, такой одинокой. Я хочу расслабиться, почувствовать себя в безопасности, хочу, чтобы кто-нибудь прижал меня к себе и сказал, что все будет хорошо.
– Боюсь, у меня осталось не так много времени, – признаюсь я, накрывая ладонью его руку и прижимая к своей щеке. Аехако старается не прикасаться к ненавистному переводчику, но я все равно ощущаю мерзкий прибор. Даже сейчас он жужжит в моей голове, транслируя разговоры из пещеры. Меня бесит, что он никогда не умолкает. Я хочу тишины, хочу положить конец всем страхам и тревогам.
Парень наклоняется ко мне. Его намерение написано на лице, он собирается поцеловать меня. Двигаясь медленно, Аехако дает мне возможность остановить его в любой момент, если я захочу.
Но я не хочу. Поэтому хватаю его за большой рог и притягиваю к себе, сокращая между нами расстояние. Наши губы встречаются в жадном поцелуе. Его язык скользит по моим губам, а затем проникает глубоко в рот, и на какое-то время я забываю о пришельцах, болтовне, доносящейся из пещеры, о переводчике, болезненно торчащем из уха, забываю обо всем, кроме мягких губ целующего меня мужчины и его чудесного вкуса. Кроме ощущения, как мы слегка стукаемся зубами, когда наш поцелуй становится чересчур страстным, кроме того, как он ласкает мой язык своим, побуждая меня быть такой же ненасытной.
Он скользит рукой по моему телу, толкает меня назад, и вот я уже прижата спиной к гладкому камню скалы. Продолжая страстно целовать, Аехако тянется рукой к моей груди. Тихо вскрикиваю, когда он большим пальцем касается соска. От этого легкого прикосновения по телу пробегают мурашки удовольствия, возбуждая нервные окончания, о существовании которых я и не подозревала. Мой пульс бешено колотится, и я хочу повторения. Прервав наш поцелуй, смотрю на него, тяжело дыша.
– Я…
– Я зашел слишком далеко? – спрашивает он низким, хриплым и таким сексуальным голосом, что мне хочется растаять в этом снегу. – Ты не замерзла? – он проводит пальцами по ложбинке моей груди. – Может, зайдем внутрь?
И снова он оставляет за мной право выбора. Дрожу в нерешительности, как пугливый олененок. Мои желания противоречат здравому смыслу.
Что, если я позволю себе привязаться к Аехако, а завтра он найдет отклик в ком-то другом? Что, если маленькие зеленые человечки заберут меня, как только я уступлю страстному пульсирующему во мне желанию?
Аехако скользит пальцем по моей распухшей от поцелуев нижней губе.
– Живи сегодняшним днем, Кира, – бормочет он.
Будто он читает мои мысли. Даже если завтра все полетит к чертям, у нас есть сегодня. Возможно, мне не стоит упускать этот момент. Возможно, приятные воспоминания этого дня помогут преодолеть все плохое, что наверняка ждет меня впереди.
Беру его руку в свою и разглядываю. Мы такие разные. Моя кожа светло-розовая, без малейшего намека на загар, его – голубая, как у всех са-кхуйи, и на ощупь похожа на замшу. Вместо моих пяти, три больших, сильных пальца с блестящими голубоватыми ногтями квадратной формы. Моя рука такая крошечная по сравнению с его, но я не чувствую угрозы.
Я чувствую себя в безопасности, и поэтому ныряю в омут с головой.
– У тебя рука холодная, – тихо говорю я.
На какое-то мгновение замечаю на его обычно улыбающемся лице проблеск разочарования. Он начинает отстраняться, посчитав мой ответ за отказ от его внимания.
Но вместо того, чтобы отпустить его руку, я сжимаю ее, направляю себе под кожаную тунику и прижимаю к теплому животу.
Наши взгляды встречаются. Я даю ему понять, что хочу продолжения, что жду от него большего. Что живу сегодняшним днем.
Хриплый стон доносится из переводчика, и Аехако наклоняется вперед, прижимая свой ребристый лоб к моему гладкому.
– Ты сводишь на нет все мои благие намерения, Кира.
– Не знала, что у тебя такие есть, – кокетничаю я, и у меня перехватывает дыхание. Заигрывать не в моем стиле, но с ним мне нравится выходить за рамки привычного.
И мне нравится его реакция.
Аехако гладит мой живот под туникой, от чего становится щекотно, и когда его нос касается моего, а губы сливаются с моими, я отвечаю на поцелуй. Мне хотелось спросить его о благих намерениях, но внезапно они кажутся такими неважными. Я просто хочу больше ласки, больше прикосновений.
Погладив живот, он движется вверх к груди. Я задерживаю дыхание, осознав, насколько велика его рука. Моя грудь, должно быть, кажется ему крошечной, особенно если вспомнить крупных, сильных женщин его племени. Конечно, мое тело исхудало после нескольких недель заточения и голода. Грудь уже не та, что раньше, но она и тогда не была впечатляющей.
Он обводит изгиб моей груди, а затем целует нижнюю губу, нежно посасывая ее. Боже, для мужчины, который до вчерашнего дня не знал, как целоваться, он в этом чертовски хорош.
– Ты прекрасна, Кира. Нежна, как серпоклюв.
Комплимент кажется мне странным, и я нервно хихикаю, когда представляю себе серпоклюва. Не самый сексуальный мысленный образ.
– Что это такое?
– Тссс, – прерывает он. – Это не важно, – он снова нежно обводит мой сосок.
Я делаю глубокий вдох; его прикосновения – невообразимое удовольствие. Закрыв глаза, я слабею от наплыва эмоций. Большая сильная рука поддерживает меня, обнимая за талию: пока я стою, прислонившись к стене, она не даст мне упасть. Аехако осыпает мое лицо нежными, чувственными поцелуями.
– Скажи, если мои прикосновения слишком настойчивы, – бормочет он, а затем скользит губами по моим.
Он никогда не бывает слишком настойчив. Мне так хорошо, что я едва замечаю окружающее. И даже бесконечная болтовня в моем наушнике не имеет значения. Все что существует сейчас – это мощное тело Аехако, прижимающееся ко мне, его рука, поддерживающая меня за талию, и большой палец, который ласкает мой твердый, как камень, сосок.
– Ты такая мягкая, Кира, – шепчет Аехако, утыкаясь носом в свободное от наушника ухо. Он нежно прикусывает мочку, от чего по моему телу пробегает дрожь. Я цепляюсь за парня, утопая в ощущениях. – Ты везде такая мягкая? – размышляет он вслух. – Если бы
