– Лучше воздержитесь от опрометчивых заявлений, мистер Дункан, снова предупредил Перкинс. – Не обвиняйте его ни в чем. Он готовит вам ловушку.
– Я его не боюсь. И я хочу побольше узнать о нем и о том, что он тут делал. Пока мы все не выясним, я не отпущу его с корабля.
– Ладно, – сказал Мейсон, – обыщите меня сейчас же. Я выложу все, что у меня есть в карманах, а вы внимательно осмотрите.
– Отведите его в мою спальню, мистер Перкинс. Позади бара есть дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен». Пройдите туда и там обождите меня. Только не спускайте с него глаз! Не давайте ему делать резких движений, а то он на ходу что-нибудь выбросит из кармана.
– Раз вы так относитесь ко мне, мистер Дункан, – спокойно сказал Мейсон, – то я требую, чтобы на меня надели наручники.
– Вы сами этого просите? – спросил Перкинс.
Мейсон кивнул. Перкинс облегченно вздохнул и сказал, обращаясь к Дункану:
– Вы слышали, что он сам просил об этом?
– Конечно, слышал, – раздраженно ответил Дункан. – Чего с ним церемониться, надевайте на него наручники и дело с концом.
Мейсон протянул руки, и Перкинс защелкнул на его запястьях браслеты. Потом просунул левую руку под правый локоть Мейсона и сказал:
– Если вы опустите руки, господин адвокат, то рукава плаща скроют наручники. Я вас придержу под руку и мы сможем пройти через бар, не привлекая ничьего внимания.
Мейсон который по-прежнему невозмутимо жевал свою резинку, послушно подчинился указаниям судебного исполнителя и позволил провести себя через коридор, потом через зал и бар. Наконец они вошли в дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен» и оказались в спальне Дункана. Перкинс плотно прикрыл дверь и сказал:
– Вы понимаете, что я против вас ничего не имею, мистер Мейсон. Я всего лишь подчиняюсь указаниям мистера Дункана, и если вы возмущены, то вам следует обратить свое возмущение не против меня, а против мистера Дункана.
– Я и не собираюсь причинять вам неприятности. На мой взгляд, вы и так уже оказались не в слишком хорошем положении, оставив Дункана одного в комнате, где произошло убийство. Но это уже ваше дело. Во всяком случае, что касается меня, то я сам хочу, чтобы меня обыскали. Для начала проверьте внутренний карман плаща. Там вы найдете бумажник с некоторым количеством денег, несколько визитных карточек и водительские права.
Перкинс торопливо просмотрел содержимое бумажника и снова затолкал его обратно в карман, поспешно обшарил Мейсона в поисках оружия и, конечно, ничего не нашел. Дрожащими пальцами он вставил в замок наручников ключ и освободил запястья Мейсона, бормоча:
– Я надеюсь, что вы не рассердитесь, мистер Мейсон...
Как только наручники были сняты, Мейсон сказал:
– Послушайте, мистер Перкинс, я ведь все это делаю в целях самозащиты и поэтому прошу провести обыск как можно основательнее.
С этими словами Мейсон начал выкладывать на комод содержимое своих карманов и стал расстегивать воротничок рубашки.
– Что вы делаете? – удивленно спросил судебный исполнитель.
– Я собираюсь раздеться догола, а вас попрошу внимательнейшим образом осмотреть все мои вещи. Позднее, если потребуется, вы сможете подняться на свидетельское место и под присягой показать, что я ничего не вынес из кабинета Грэйба, что при мне не было оружия и что вы самолично составили опись того, что имелось при мне сегодня вечером.
– Это меня вполне устраивает, – кивнул Перкинс.
Едва Мейсон успел снять рубашку, как вдруг дверь отворилась и на пороге появился Дункан.
– Что здесь происходит? – спросил он.
– Я собираюсь получить свидетельство об абсолютном здоровье, усмехнулся адвокат.
– Вовсе нет необходимости заходить так далеко, – примирительно сказал Дункан.
– Ну нет, я как раз и собираюсь зайти так далеко.
– Да ведь это просто глупость. Я же не собираюсь обвинять вас в убийстве или ограблении. Я ведь не знаю всех тонкостей закона... Просто я подумал, что, может быть, вы подобрали в той комнате пистолет или еще что-нибудь, что пытаетесь скрыть от полиции...
– Вот именно, – сказал Мейсон. – Именно поэтому мы с вами уладим это дело сейчас же.
– Но для этого вовсе нет необходимости снимать всю одежду, – сказал Дункан.
– Несколько минут назад вы были настроены совсем иначе, мистер Дункан, – нахмурившись сказал Перкинс.
Мейсон, который уже снимал брюки, прервал его:
– Да разве вы не понимаете, мистер Перкинс, что он хочет сделать? Теперь он сообразил, что для него намного удобнее, если я уйду отсюда необысканным. Ведь в таком случае на меня можно будет свалить любую пропажу. Потому он и хочет теперь, чтобы вы меня обыскали только поверхностно, а потом он заявит, что я унес с собой что-то, что вы не сумели обнаружить. Так что я настаиваю на полном и тщательном обыске. – И не обращая внимания на саркастическую усмешку Дункана, Мейсон добавил: Прошу вас, мистер Перкинс, тщательно осмотреть и составить подробную опись всего, что вы у меня найдете. Когда закончите, бросьте мне одежду, и я приведу себя в порядок.
Дункан сунул в рот сигару, поднес к ней спичку и закурил. Он хотел что-то сказать, но передумал и молча наблюдал, как судебный исполнитель одну за другой осматривает вещи Мейсона. Наконец Перкинс передал Мейсону одежду и, пока тот одевался, стал методично составлять опись вещей, выложенных адвокатом на стол.
Мейсон повернулся к Дункану:
– Прекратите жевать сигару, Дункан. Вы заперли дверь в кабинет?
Дункан кивнул, рассеянным жестом вынул из кармана ключ и протянул его Перкинсу.
– Есть еще ключи от этой двери? – спросил Мейсон.
– Только тот, который у Грэйба, а у двери я поставил Артура Маннинга со строгим наказом не впускать туда никого, – ответил Дункан. – Я отправил человека на катере, чтобы он позвонил в полицию, так что они скоро прибудут.
– Надеюсь, что вы запретили кому-либо из присутствующих покидать корабль? – спросил адвокат.
– Это не в моей власти, – покачал головой Дункан. – Гости могут предъявить ко мне претензии, если я их здесь задержу, – голос его совершенно утратил уверенность и перешел в невнятное бормотание.
Перкинс оторвался от своего списка и сказал:
– Мистер Дункан, а ведь это полиции не понравится. Они наверняка захотят допросить всех присутствующих на корабле.
Дункан вышел за дверь, толкнул дверь, ведущую в бар, и крикнул:
– Джимми, войди сюда.
Через минуту лысый бармен в белом фартуке вошел в комнату. Улыбка, привычно игравшая на его толстых губах, мгновенно увяла, как только он увидел всех троих. Глаза его приняли тревожное выражение.
– Что случилось? – спросил он.
