Офицер на лету успел схватить веревку, которую выпустил Золотая Ветвь.
— Да ты с ума сошел! — крикнул он сердито.
— Нет, капитан… Посмотрите-ка…
— Куда?
— В пирогу… видите там…
И при этом солдат, видимо, испуганный, указывал на дно пироги.
— Что там такое?
— Молодая девушка.
— Бедное дитя… она ранена и лежит без чувств!.. — вскричал капитан.
И, не успев даже притянуть пирогу к берегу, он прыгнул в нее, рискуя опрокинуть утлое суденышко. Золотая Ветвь последовал его примеру и этим восстановил равновесие.
— Клянусь всеми святыми, — проговорил он в, восхищении, — это она стреляла. Смотрите, капитан, она еще до сих пор держит в руках карабин. Это она… славная девушка… храбрая.
Золотая Ветвь угадал верно.
Видя, какой страшной опасности подвергался офицер, молодая девушка подняла ружье и выстрелила в индейца. Но после такого сильного нервного возбуждения наступила сейчас же реакция, и она упала на дно пироги без чувств. Она лежала без сознания, не имея ни времени, ни мужества узнать о результате своего отчаянного и смелого поступка. Очень возможно, что великодушный ребенок долго еще не узнал бы о результате своего подвига, если бы у офицера не явилось желание отблагодарить того, кого он считал спасителем своей жизни.
В первую минуту французов больше всего интересовало узнать, жива ли еще эта прелестная молодая девушка, мужеству которой они были обязаны спасением жизни. Убедившись, что она находится только в глубоком обмороке, они поспешили вынести ее из пироги и положить на землю. С величайшей осторожностью опустили они ее на густую мягкую траву под развесистым деревом.
— Воды! — приказал офицер, опускаясь на колени перед молодой девушкой и осторожно кладя ее голову к себе на колени.
Золотая Ветвь наполнил водою тыквенную бутылку и самым деликатным образом стал брызгать водой в лицо молодой девушки. Прошло несколько минут, а между тем, молодая канадка все еще не приходила в себя; обморок продолжался, и страшная тоска стала понемногу закрадываться в сердце офицера.
— Что если она умрет, не придя в себя! — прошептал он, схватив крошечную ручку канадки и невольно покрывая ее горячими поцелуями.
— Она скоро очнется, капитан, — отвечал Золотая Ветвь, продолжая свое врачевание, — молодые девушки, в конце концов, всегда приходят в себя.
— Прелестное создание!
— Ваша правда, капитан. Если она так хороша даже и с закрытыми глазами, то что же будет, когда она откроет оба свои окошечка?
— Она не шевелится.
— Подождите, скоро начнет шевелиться.
— Дыхание едва заметно.
— Как же иначе? — возразил солдат авторитетным тоном, — с первого взгляда кажется, что у этих хрупких созданий жизнь держится на волоске, а, между тем, они к ней привязаны такими же толстыми канатами, как моя рука. Не бойтесь, капитан, я отвечаю вам за нее.
В эту минуту у бедного ребенка вырвался легкий вздох, как бы в подтверждение слов солдата.
— Видите, вот она уже начинает приходить в себя.
— Бедное, милое созданье.
— A! Dame!.. Капитан, она испытала такое сильное волнение, что, пожалуй, даже вы сами почувствовали бы себя скверно. Согласитесь, что такой молоденькой девушке нечасто приходится стрелять по такой крупной дичи. И потом, говоря откровенно, сделав столь удачный выстрел, есть от чего упасть в обморок. От радости, например.
— Так молода и так прелестна, — прошептал офицер. — Если с ней случится какое-нибудь несчастье, я никогда не прощу себе этого.
— В том только случае, если бы это произошло по нашей вине… А! Наконец-то, она зашевелилась!
— Ты уверен?
— Да, смотрите сами, рука… а вот она открывает глаза… Надеюсь, вы теперь довольны, капитан?
— Тише! Замолчи! Ты ее испугаешь.
— Ну, уж это едва ли? — пробормотал Золотая Ветвь, и затем, фатовато прибавил: — женщины еще никогда не пугались меня.
Молодая девушка, наконец, очнулась и полураскрыла глаза. Ее первый взгляд упал на молодого человека, стоявшего перед ней на коленях. Это было как бы электрической искрой.
Она в ту же минуту вскочила на ноги без всякого усилия, без посторонней помощи. Взгляд ее все время был прикован к глазам французского офицера. В этот день только в первый раз обменялись они взглядами, и этого было довольно.
Жаркое пламя охватило их, и все было сказано. В этот взгляд они вложили всю свою душу.
Они полюбили друг друга на всю жизнь. Ни одного слова не сорвалось с уст молодого человека. Из стесненной груди молодой девушки не вырвался ни один вздох. Но первый мысленно возносил к Богу горячую благодарственную молитву. Она была жива! Он благодарил Господа, пославшего и возвратившего ее ему в одно и то же время.
Молодая девушка, с своей стороны, переживала, странные для нее минуты. Она видела его точно в тумане, как бы во сне… а между тем, стоило только ей протянуть руку и она могла бы убедиться, что это не мечта, не сон… Тот, кто с некоторых пор без ее ведома завладел всеми ее помыслами, был здесь, близ нее, спасенный от ужасной смерти и притом спасенный ею! Она не была еще твердо уверена в этом, но память постепенно возвращалась к ней вместе с жизнью. Она припомнила все, что произошло, и сначала сладкая, затем ужасная, потрясающая мысль пронзила ее сердце.
«Что, если все это был только сон?! Что, если она проснется, придет в себя и вдруг окажется, что это — видение, что это только плод ее фантазии, ее страстного желания».
Все эти чувства отразились на ее подвижном и нежном лице. Страшная дрожь потрясла ее тело. Рыдание сдавило ее горло, и она залилась слезами. Это был конец припадка.
Молодой офицер, дрожа за нее, совершенно потерял голову при виде этого личика, залитого слезами. Он считал эти слезы слезами горя и не знал, что делать.
Солдат, который видел в молодой канадке только ребенка, решил вмешаться в это дело, хотя вмешательства этого никто и не требовал.
— Успокойтесь, капитан, — сказал он.
— Эх! Да разве ты не видишь? — Отлично вижу и нисколько не огорчаюсь этим! — Она, бедняжка, страдает, плачет!
— Она плачет! Да… но только вовсе не потому, что она страдает, поверьте мне. У женщин вообще, а в эти годы в особенности, слезы льются, как вода — и с горя и с радости.
— Ах! Если бы это была правда! Как бы я был рад.
— Эти слезы, которые, по вашему мнению, вызваны горем и страданием, в сущности только дамские нервы… подождите немного, и вы увидите, что вода успокоит ее окончательно. Выпейте, дитя мое, выпейте воды.
С этими словами солдат протянул тыквенную бутылку молодой девушке, и та большими глотками стала жадно пить воду.
