— Так как? — настойчиво спросила она.
Он наклонился, как будто делился непристойным секретом.
— Скажем так, мои таланты становятся ядерными.
Или ее способность приглушать их исчезала, внезапно подумала она и резко распахнула глаза. О, прошу, прошу, прошу, пусть ее способности исчезнут. Если она перестанет заглушать силы, то перестанет выкачивать и энергию. Тогда она снова сможет увидеть Райли. Сможет поцеловать его. В конце концов, сможет — прошу, в конце концов — сделать больше. Без всяких переживаний.
— Ладно, почему такая счастливая? — с подозрением спросил Такер.
Что он заподозрил?
— Ничего.
— Лгунья.
— Демон.
Он прочистил горло, как будто борясь со смехом.
— Для меня это не совсем оскорбление, знаешь ли.
— Знаю. — Она почти скакала по бетону. Ей становилось легче даже просто от мысли о том, что она сможет увидеть Райли, ни о чем не беспокоясь. — Давай просто насладимся моментом, хорошо?
Такеру пришлось ускорить шаг, чтобы успеть за ней.
— Каким моментом?
— Этим.
— Почему? В нем нет ничего особенного.
— А может появиться, если ты закроешь рот.
На этот раз он откровенно засмеялся.
— Напомни мне, почему я встречался с тобой.
— Нет. Меня только стошнит.
— Прекрасно, Мэри Энн, — ответил он, но продолжил ухмыляться. — Я стараюсь.
Глава 5
Мучительную вечность крики разрывали голову Эйдена, и вот они внезапно прекратились. Осталась только тишина, которая оказалась еще хуже, потому что ему стало известно об окружающем его густом, мрачном тумане, клубящемся со злым ликованием.
Выбраться, ему нужно было выбраться. Он умрет, если останется здесь. Туман непременно задушит его, как пытался сделать это сейчас. Полный решимости, он прокладывал себе путь через него, карабкаясь и поднимаясь… движения отдавались болью в истерзанном теле… карабкаясь и взбираясь, выше и выше, пока… Он не открыл резко глаза.
Первое, что он заметил — туман рассеялся. Но мир вокруг был размытым, как будто смазанный вазелином. Он втянул воздух в легкие, чтобы сосредоточиться, и зарычал. В воздухе было что-то сладкое, отчего рот наполнился слюной. Кровь забурлила.
Этот вкус…
Кто-то позвал его по имени. В женском голосе слышались забота и облегчение. Он моргнул, медленно избавляясь от мутной пленки, и сел, игнорируя боль по всему телу. Его взгляду предстала… спальня. Да, он был в спальне. Или в снежной буре. Вся эта белизна — белые стены, белый ковер, белая мебель — была такой же невыносимой, сколь и знакомой.
К нему подошла девушка, она заламывала руки и сжимала ткань черной мантии. Хоть что-то не белое. Длинные черные волосы перекинуты через изящное плечо. Гладкая, безупречная, бледная кожа и самые прекрасные глаза, которые он когда-либо видел.
Медленно, очень медленно она дотронулась до его брови. Сладкий аромат стал гуще, усиливая желание попробовать ее на вкус. Он хотел укусить ее, но все же отстранился.
Ее лицо исказилось от боли.
Через несколько секунд она спрятала эмоции и расправила плечи.
— Я рада, что ты проснулся, — произнесла она лишенным эмоций голосом.
Между губами он заметил выступающие клыки. Вампир. Она была вампиром. Принцессой вампиров. Ее звали Викторией, и она была его девушкой. Подробности выстреливали в него, как мячи из бейсбольной пушки, не вызывая никакой реакции.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.
Он просто посмотрел на нее. Чувствуешь? Его нервные окончания успокоились, и он ничего не чувствовал.
Она сглотнула.
— Ты спал почти четыре дня. Мы дали тебе лекарства, чтобы души притихли, на случай, если они держали тебя. — Закусив нижнюю губу, она глянула через плечо. — Мы думали, у нас нет другого выбора.
Она продолжала говорить «мы», намекая на то, что ей кто-то помог.
— Нужно что-нибудь принести тебе?
Эйден обвел комнату взглядом второй раз, в дальнем углу стоял парень. Высокий, крепкий, темные волосы, зеленые глаза. Райли. Волк-оборотень, везде и всюду заноза в заднице, но при этом хороший парень.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Рядом стояла девушка-человек. Он не был уверен, откуда знал, что она человек. Никогда раньше ее не видел. Коротко обрезанные светлые волосы разметались по плечам, бледная веснушчатая кожа. Она нервничала и переступала с ноги на ногу, карие глаза смотрели куда угодно, только не на него.
Сладкий аромат снова усилился. Правда, на этот раз в нем примешалось что-то острое, и все его тело затрепетало от предвкушения.
Предвкушение — его первая эмоция после пробуждения, и она поглотила его.
— Пить, — прохрипел он.
Виктория потянулась к нему, не для того, чтобы прикоснуться, а чтобы предложить свое запястье. Он отдаленно вспомнил, как пил из этого запястья. Он посмотрел наверх. И из этой изящной шеи. А эти великолепные губы. Совершенно опьяненного, его накрыла нужда. И он ненавидел себя. Об этом он тоже вспомнил.
Еще он ненавидел ее. По крайней мере, часть его.
И видимо, эта часть стала больше, потому что, глядя на нее сейчас, такую очаровательную и умиротворенную, ему хотелось схватить и встряхнуть ее. Сделать ей больно, как она сделала ему. Наказать за то, что сотворила с ним.
Это желание удивило его. А что она с ним сотворила? Кроме того, что пыталась превратить в вампира. Кормила его и питалась им сама. И боролась с ним за выживание. Все это он понимал и принимал.
— Эйден? — Она тряхнула запястьем.
Влага во рту разогрелась и обжигала, требуя утоления, требуя… крови. Он признал это чувство и наклонился к ней, не успев даже осознать, что вообще движется. Только перед самым погружением зубов в кожу он остановился. Что он делает? Да, ему нужна кровь, но не ее. Она была наркотически опасной.
Дрожа, он оттолкнул ее руку — часть его, которая жаждала ее, протестующе закричала. У нее была теплая кожа, пусть не такая горячая как раньше, но он ощутил то же покалывание в точке касания. Он хотел прикасаться к ней еще и еще.
Сосредоточиться на человеке.
— Ты, — кивнул он ей, отказываясь попасть под чары другой девушки, иначе он не оправится. Безусловно, никто не повлияет на него так, как Виктория. — Не хочешь накормить меня?
Эти темные глаза, наконец, сконцентрировались на нем.
— Д-да.
Лжет или нет?
— Ты нервничаешь?
— Из-за тебя? — Она уверенно покачала головой, но последующее заикание убеждало в обратном. — Н-нет.
Она не боялась его, но что-то ее пугало. Это его не остановило.
— Хорошо. Иди сюда.
Райли и Виктория переглянулись долгим, загадочным взглядом. Точнее, больше чем взглядом.
Он знал, что Райли посылал свои мысли Виктории, и пожал плечами. Пусть переговариваются или не переговариваются, их дело. Ничто не могло изменить его дальнейших действий.
Наконец, Виктория кивнула, отошла назад, и оборотень легонько подтолкнул человека к Эйдену. Она быстро метнулась, обойдя стороной принцессу, и причина ее волнения стала ясна. Она боялась Викторию.
Умно с ее стороны. Виктория наблюдала за ней сквозь прикрытые глаза, готовая в любую минуту напасть. Они враги? Нет, не может быть. Никто не оберегал Викторию больше, чем Райли, а волк не позволил бы человеку войти в дверь в таком случае. Значит… в чем проблема?
Девчонка расслабилась, только когда оказалась около Эйдена, сделала реверанс и широко улыбнулась.
— Чем могу помочь, мой король?
Он не стал изучать реакцию вампирши на девчачий вопрос.
— Дай мне руку.
Она тотчас протянула ее. Он обхватил запястье. Оно было толще, чем у Виктории, более мясистым. На фоне нынешней температуры Эйдена, казалось, что человек прохладнее.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Он глубоко вдохнул ее запах, пробуя на вкус. Резче, чем он хотел и мечтал, более острый, менее сладкий, но вполне годный. Его желудок уже скрутило узелком. Он притянул ее ближе… открыл рот…
— Стой. Ты сделаешь ей больно, — в мгновение ока Виктория схватила девушку и выдернула ее из хватки Эйдена.
