Л. Фейхтвангер воскрешает эти библейские представления в романе «Иудейская война», описывая сложную церемонию освящения домов, на стенах которых появлялись маленькие красноватые или зеленоватые углубления. Священник приносил умилостивительную жертву, для которой требовались кусок кедрового дерева, червленая шерсть, иссоп (растение) и две птицы. Кровью одной из них семь раз кропили дом, а дру «гую выпускали на волю.
Родиной проказы считают Египет. Во время археологических раскопок в Египте были обнаружены барельефы, передающие картину мутиляции — отторжения конечностей при проказе. Отсюда болезнь перешла через Грецию в страны Европы — на запад до Испании и на восток — до Византии. Большую роль в ее распространении сыграли крестовые походы в Палестину, в которых участвовали рыцари, монахи, купцы, земледельцы.
Первый такой поход под лозунгом освобождения гроба господня состоялся в 1096 году. Многотысячные толпы разношерстного сброда под предводительством Пьера Амьенского двинулись в. Палестину. Почти все участники этого похода сложили свои головы в Малой Азии. Вернуться на родину удалось лишь немногим счастливчикам. Однако европейским феодалам были нужны новые рынки, и через три года хорошо вооруженная шестисоттысячная армия рыцарей и их слуг взяла Иерусалим. На протяжении двух веков состоялось семь крестовых походов, во время которых огромные массы людей устремлялись в Палестину через Малую Азию и Египет, где проказа была широко распространена. Немудрено, что эта зловещая болезнь стала настоящим социальным бедствием в средневековой Европе.
В 1291 году крестоносцы бежали из Палестины, окончательно сдав Иерусалим язычникам-туркам. Но еще на протяжении нескольких десятилетий при европейских дворах не раз вспыхивала идея нового победоносного крестового похода для пополнения королевской казны. После жестокой расправы французского короля Филиппа IV над рыцарями ордена тамплиеров во Франции началась тяжелая пора народных волнений, принимавших причудливые формы религиозно-мистических массовых походов. Во время одной из таких вспышек в стране началось массовое убийство прокаженных, которых обвинили в обрушившихся на страну несчастьях.
Вот как описывает эти события М. Дрюон в романе «Французская волчица»: «Были ли виноваты эти несчастные с изъеденным болезнью телом, с лицами мертвецов и культяпками вместо рук, эти люди, заточенные в зараженных лепрозориях, где они плодились и множились, откуда им разрешалось выходить лишь с трещоткой в руках, были ли они действительно повинны в заражении вод? Ибо летом 1321 года источники, ручьи, колодцы и водоемы во многих местах оказались отравленными. И народ Франции в этот год задыхался от жажды на берегах своих полноводных рек или же пил эту воду, с ужасом ожидая после каждого глотка неминуемой смерти. Не приложил ли тут свою руку все тот же орден тамплиеров, не он ли изготовил странный яд, в состав которого входили человеческая кровь, моча, колдовские травы, головы ужей, толченые жабьи лапки, кощунственно проколотые просфоры и волосы развратниц, яд, которым, как уверяли, и были заражены воды? Или, быть может, тамплиеры толкнули на бунт этих проклятых богом людей, внушив им, как признали под пыткой некоторые прокаженные, желание погубить всех христиан или заразить их проказой?
…Жители городов и деревень бросились на лепрозории, чтобы, перебить больных, внезапно ставших врагами общества. Щадили только беременных женщин и матерей, да и то лишь пока они кормили своих младенцев. Затем и их предавали сожжению. Королевские суды покрывали в своих приговорах эти массовые убийства, а знать даже выделяла для их свершения своих вооруженных людей».
В Россию проказа была занесена, по-видимому, различными путями: в Киевскую Русь — из Греции в X веке, в Прибалтику — в период крестовых походов, на побережье Каспийского и Азовского морей, в устья Волги и Урала — из Юго-Западной Азии, в Сибирь и на Дальний Восток — из Китая, в Закавказье и Среднюю Азию — из Ирана, Турции, Индии и Китая. Выдающийся таджикский врач и мыслитель Ибн Сина (Авиценна) в XI веке работал в очаге проказы на территории нынешней Каракалпакии. Это заболевание описано в его знаменитом труде «Канон врачебной науки». В первых славянских переводах Священного писания (Новый завет) болезнь и была названа проказой от глагола «казиться», «исказиться». Это слово обиходное, следовательно, можно полагать, что с ужасными проявлениями болезни население Руси к тому времени было уже хорошо знакомо. Повальное же ее распространение, согласно летописи Московского архива иностранных дел, относится к 1462 году.
Проказа внушала людям суеверный, почти мистический страх. Излечиться от нее было практически невозможно. Во времена египетских фараонов единственным средством, якобы приносящим облегчение, считались ванны из человеческой крови. С развитием цивилизации кровавые жертвоприношения были запрещены, однако отголоски древних верований еще долго жили в народе.
С. Цвейг в романе-хронике «Мария Стюарт» упоминает о зловещих слухах, которые ходили относительно французского короля Франциска II. Говорили, будто он болен проказой и, чтобы исцелиться, купается в крови младенцев. Многие считали проказу даже более страшным наказанием, чем смерть.
Старинная легенда гласит, что король Марк, узнав о любви своей жены Изольды к Тристану и ее неверности, приказал отдать изменницу прокаженным. По приказу католической церкви в госпитале для прокаженных четыре года находилось набальзамированное тело знаменитого скрипача Никколо Паганини. Безбожник при жизни, он отказался покаяться перед смертью, и церковные власти запретили предавать его тело земле.
Людей с явными признаками болезни изгоняли из поселений, чтобы избежать заражения. В более поздний период для них стали организовывать специальные убежища. Поскольку многие из них создавались по почину ордена св. Лазаря, учрежденного крестоносцами, то вначале их называли лазаретами, а позднее стали именовать лепрозориями. В XVI веке в Европе насчитывались тысячи таких убежищ. Стоило родственникам заболевшего или соседям обнаружить, что кто-то заболел проказой, как больного тотчас заковывали в цепи и церковный трибунал приговаривал его к смерти. Затем инсценировался один из жестоких и зловещих ритуалов, к которым была склонна католическая церковь в период средневековья.
Больного отводили в храм, где священник вручал ему специальную одежду серого цвета. Затем несчастного заставляли лечь в гроб, служили заупокойную мессу и относили гроб на кладбище. Священник произносил над могилой: «Ты мертв для всех нас». И после этих слов человек навсегда становился отверженным. Отныне его пожизненным убежищем становился лепрозорий. Выходя за его территорию, прокаженный обязан был извещать о своем приближении звоном колокольчика или трещоткой. На шее у него висел мешок для подаяний, на сером плаще нашивался особый знак: скрещенные руки из белого полотна или гусиная лапа из красного сукна — символ заболевания, нередко сопровождавшегося постепенным отмиранием конечностей. Обращаясь к кому-либо или отвечая на вопрос, прокаженный обязан был стоять против ветра и прикрывать рот полой плаща.
Поверье об исключительной стойкости очагов прокаты существовало еще в прошлом столетии. В 1834 году Проспер Мериме был назначен инспектором исторических памятников и национальных древностей. В «Заметках о путешествии по югу Франции» он вспоминает о храме св. Иакова в Перпиньяне, построенном в конце XIII века на месте старинного лепрозория: «Когда больше не стало прокаженных, решили убедиться, что место, где они обитали, не угрожает здоровью, и для того, чтобы увериться в этом… (на примере людей презренных) поселили там сперва евреев. Когда увидели, что никто из них ничем не заразился, их оттуда изгнали и воздвигли храм».
Трагической судьбе отверженных обществом посвящено немало страниц в мировой художественной литературе. Неоднократно обращался к этой теме Джек Лондон, переплетая в своих произведениях реальную действительность с фантастическими вымыслами, которые издавна сопутствовали этому заболеванию. Толчком послужила поездка на Гавайские острова, где в XIX веке прочно обосновалась проказа. В 1848 году на один из островов приехал китайский кули, страдавший проказой, а через 50 лет число больных уже превышало 5 тысяч. На острове Молокаи для них была открыта колония, куда полицейские власти препровождали каждого, у кого обнаруживались зловещие признаки болезни. В рассказе «Кулау-прокаженный» писатель рассказывает о вооруженном сопротивлении туземцев, насильно выселяемых в лепрозорий, причем его симпатии явно на их стороне. «Кто такой больной проказой в глазах общества? Затравленная крыса, человек вне закона, превратившийся в нечто столь страшное, что он был теперь и ниже закона, и выше его», — говорит он. В рассказах «Прощай, Джек», «Шериф Коны», романе «Майкл, брат Джерри», повести «Путешествие на Снарке» и других Джек Лондон также затрагивает тему проказы, говорит о трагической судьбе больных.
