Он поднял ее ноги и положил себе на колени.
Ким скорее бы умерла, чем запротестовала.
– Ой! Прости, но у тебя такие острые каблуки…
Ким молниеносно сбросила модные босоножки на высоких каблуках и снова положила ноги ему на колени. Казалось вполне естественным, что он стал массировать ее ступни. Ким поблагодарила Духов Спа за то, что только вчера сделала маникюр и педикюр. Пятки были гладкими, как стекло.
– Так на чем мы остановились? – спросил он.
– Э…
Ким никак не могла вспомнить. Ни один мужчина еще не массировал ей ступни.
– Да, ты спрашивала о моей жизни. Правда в том, что ты все изменила.
– Я?
– Я рос не как другие дети. У нас большой дом на ста акрах в северной части штата Нью-Йорк. Дом был выстроен нуворишем в середине прошлого века и стал свидетельством его алчности. Очень высокие потолки и куча панелей темного дерева. Все это прекрасно подошло отцу. Мы жили там в окружении десятков слуг, и все стали для нас родными. Мы почти не видели отца, но его присутствие чувствовалось всегда.
Большие пальцы Трэвиса ласкали левую ступню. А когда проникли между ее пальцами, она почти перестала понимать, что он говорит.
– До того лета, когда отец полетел в Токио, а мать привезла меня в Эдилин, я понятия не имел, что живу иначе, чем другие люди. Ты научила меня жить, как все остальные, и я всегда буду благодарен тебе за это.
– Думаю, ты все это придумал. Трэвис, а где ты выучился этому?
– В Таиланде, думаю. Или в Индии. Где-то там. Тебе нравится?
– Если я потеряю сознание от экстаза, не обращай на меня внимания.
– Но мы этого не допустим, верно? – усмехнулся он и поудобнее уложил ее ноги. – Расскажи еще о Джо Лейтоне.
Ким разочарованно вздохнула, потому что он решительно прекратил массаж, но села прямее.
– Ну что сказать? Джесса много раз жаловалась на отца, но очень его любит. Я точно знаю, что она – свет его жизни. Когда Джесса была моложе, он требовал, чтобы дочь каждую минуту была рядом. Вернувшись из колледжа после первого курса, она должна была умолять отца разрешить пожить у нас хотя бы две недели. И мистер Лейтон лично допрашивал каждого мужчину, на которого Джесса взглянула хоть раз. Она говорит, что Тристан – тот, кто стал ее мужем, – заплатил выкуп за невесту, подарив ее отцу помещение.
– Для метизного магазина?
– Да.
– И магазин уже открылся?
– Нет. Там многое нужно переделать, вернее, перестроить. Друзья мистера Лейтона приехали из Нью-Джерси, чтобы ему помочь. Он и Джесса здорово поскандалили. Она все твердила, что в Вирджинии полно хороших строителей. Но он и слушать не хотел.
– Похоже, он из тех, кто всегда стремится настоять на своем, – нахмурился Трэвис. – Мой отец тоже из таких. Должен в любой ситуации взять верх.
– Думаешь, твоя мать сказала мистеру Лейтону да, потому что… потому что его поведение ей уже знакомо?
– Именно этого я и боюсь. Хотелось бы увидеть их вместе… но только если он не будет знать, кто я.
– Ты прав. Если тебя представят, как сына Люси, мистер Лейтон мгновенно превратится в пай-мальчика. И ты уж точно не узнаешь ничего близкого к правде.
Она вскинула голову.
– А твоя мать согласится…
– Не говорить ему, кто я? Я сам себя об этом спрашиваю. Не знаю. Я постепенно понимаю, насколько непредсказуемы женщины. Мать может рассмеяться и согласиться или рассердиться и спросить, как я смею думать, что разбираюсь в людях лучше, чем она.
Ким невольно рассмеялась.
– Я как будто слышу мистера Спока!
– Это кто-то из Эдилина?
– Нет. Из телесериала. Поколения моих родителей. Ты часто находишь какие-то пропущенные звенья в своем образовании?
– Целые десятилетия, – искренне признался он. – Люди иногда ссылаются на вещи, о которых я в жизни не слышал. Приходится смотреть на окружающих, чтобы знать, смеяться или нет. Однако я научился никогда не спрашивать, что они имеют в виду. Иначе прослывешь кем-то вроде инопланетянина.
Ким рассмеялась, больше потому, что сделала бы то же самое.
– Меня можешь спрашивать о чем угодно, и я постараюсь ответить.
– Ловлю на слове.
Он помедлил.
– Тогда скажи: доктор Спок и мистер Спок – один и тот же человек?
– Нет, совсем нет. У моего па есть DVD с сериями «Звездного пути», я тебе дам посмотреть.
– Мне бы очень хотелось, – ответил Трэвис, подавляя зевок. – Прости, но я очень устал. Я должен был приехать днем, чтобы сразу поговорить с мамой, но отец потребовал от меня сделать кое-что, и выехал я поздно.
Ким развернулась и спустила ноги на пол.
– Ты ел? И где остановился?
– Если в Эдилине нет отеля и ресторана, открытого… сколько сейчас, девять тридцать? – придется ехать в Вильямсбург.
Ким решила не слишком долго задумываться, прежде чем ответить:
– У меня есть гостевой домик и набитый едой холодильник. Конечно, это всего лишь крошечный домик у бассейна, который прежние владельцы обставили для визитов сына. Тот останавливался в домике, когда приезжал погостить. Едва я купила дом, мой брат Рид решил перебраться в домик, но он оказался слишком мал. Тогда он занял бывшую квартиру Колина – это здешний шериф, – но терпеть ее не может. Хотя Колин ее тоже терпеть не мог.
Она замолчала, чтобы не показаться полной дурой.
– Буду счастлив принять предложение, – тихо ответил Трэвис. – Что же до ужина, я бы повел тебя в ресторан, но…
– О, мы сворачиваем наши тротуары в девять.
– С каких это пор у вас есть тротуары?
– Я ранена в самое сердце! У нас уже три года, как есть тротуары! В следующем году на улицах поставят электрические фонари.
– Бьюсь об заклад, фонарщик рыдает из-за потери работы, – хмыкнул Трэвис.
– Мы женили его на дочери сапожника, так что они счастливы.
Оба рассмеялись.
Глава 3
По пути домой Ким не переставала удивляться тому, что Трэвис вдруг вернулся. Она все время посматривала в зеркальце заднего вида, чтобы проверить, не потеряла ли его. Он вел старый «БМВ», даже без автоматической коробки передач. Может, стоит объяснить, что ему не нужно переключать скорости.
Она умирала от желания задать ему тысячи вопросов, о том, как он жил эти годы… но пожалуй, лучше будет, если он сам ей скажет, в свое время. Она знала, что он работает на своего ублюдка-отца – воспоминание заставило ее улыбнуться, – а у отца есть деньги. Но судя по этой машине, отец не желал делиться с сыном.
Ким подумала о том, в какой кошмар должна была превратиться нынешняя жизнь Трэвиса. Почему он это делает? Жертвует своей жизнью, чтобы защитить мать. Насколько героичен такой поступок?
Свернув на свою подъездную дорожку, она вспомнила, что он просил ее о помощи, и поклялась сделать все возможное.
