Читаем без скачивания Я люблю тебя - Ирэне Као

Я допиваю последний глоток просекко и снова присоединяюсь к Валентине, Серене и Чечилии, которые в это время окружили моего испанца и борются за него с помощью улыбочек и соблазнительных взглядов. Ничего не поделаешь. Пусть забирают.

Наконец-то ведущий церемонии приглашает нас войти. Изнутри Палаццо выглядит королевским дворцом: ковровые дорожки из красного бархата, люстры из муранского стекла, отполированные мраморные полы и повсюду изысканные цветочные композиции в сине-белых тонах. В центре основного зала макет гондолы из плексигласа служит бюветом дорогих вин и закусок. Как обычно, пробуя что-то особенно соблазнительное или необычное, я не могу не думать о Леонардо, о страсти, которая превратила его в знаменитого шеф-повара, о ловкости и мастерстве его рук, о креативности его блюд. Еда для него была питанием в широком смысле, то есть и с эстетической точки зрения – как сфера единения души и тела.

Теперь я в состоянии оценить такую кухню, и этим я обязана именно ему. Это он открыл для меня настоящий вкус мира, зародив во мне неутолимую жажду жизни. Это он вознес меня на вершины блаженства, которое теперь никак не дается мне.

Чтобы не думать, достаю айфон из сумочки. Надеюсь, что быстрый телефонный раунд отгонит мысли о Леонардо (хотя в последнее время слова «секс», «руки», «постель», «аромат» всегда напоминают мне о нем).

– Ну-ка, послушаем, что ты можешь сказать в свое оправдание.

Это голос Гайи, в котором слышится ядовитая нотка и тяжелое осуждение, это возвращает меня к реальности. Она садится рядом и гипнотизирует меня взглядом: судебный процесс начался. Я откладываю телефон и наконец-то рассказываю ей все: мое нежное, нереальное приключение с Мартино и пробуждение, граничащее с инфарктом, на следующее утро. Для меня это облегчение (кому еще я могу рассказать, что преподала урок жизни двадцатилетнему мальчику?), хотя мне и приходится посыпать голову пеплом из-за того, что пропустила церемонию.

– Ну что, ты и правда меня простишь? – спрашиваю с умоляющим взглядом.

Гайя сурово смотрит на меня. В этом белом платье у нее несвойственный ей ангельский вид, и это нагоняет на меня робость.

– Ну, ладно, – говорит она наконец, сморщив нос, – но только немножко.

Мне довольно этого, чтобы бросится к ней на шею и наградить поцелуями и признаниями в вечной, безграничной любви.

Она отодвигает меня от себя, уже улыбнется:

– Прекрати, ты мне весь макияж смажешь! – Гайя возвращается к столу, рядом с Самуэлем, который уже призывает ее.

Это действительно самая лучшая подруга, которую только можно пожелать.

Когда нам подают второе из обеденного меню, которое вновь ставит под угрозу швы моего платья от Versace, я получаю эсэмэс от Мартино:

Ну как все прошло?

Твоя подруга простила тебя?

Целую

Марти

Улыбка, полная нежности, появляется у меня на губах.

Моя подруга меня простила, но все остальные продолжают косо смотреть на меня: родители и сестра Гайи, Три Марии, сидящие со мной за одним столом, – никто из них не обращается со мной с обычной приветливостью. Может быть, это просто мое впечатление или чувство вины за то, что я делала сегодня ночью? Но мне неловко находиться среди всех этих приглашенных, таких серьезных в темных одеждах и с застывшими прическами. К черту, я не сделала ничего плохого, и поэтому нет причины не ответить Мартино, что все в порядке и его макияж выдержал экзамен. Я хочу, чтобы он улыбнулся, думая обо мне, о своей первой ночи и о Венеции.

Часы летят, а я продолжаю пить, не ограничивая себя, игнорируя неодобрительные взгляды. Я знаю, что опять совершаю ошибку и неправильно поступаю, но они не имеют права столь безапелляционно выносить мне приговор на нынешнем этапе моей жизни! Всё и без того достаточно сложно…

Я оглядываюсь по сторонам и вижу только счастливых людей. Однако я – абсолютно чужая в этом кругу друзей, улыбок и хороших новостей. Чувствую себя одинокой, мне некомфортно в этой обстановке. Гайя сегодня вышла замуж, она стала законной женой Самуэля Беллотти. И, по крайней мере глядя отсюда, они кажутся самой красивой парой в мире. Чечилия только что нашла супердолжность инженера-ландшафтника во Франции и скоро переедет в Париж вместе со своим парнем. Валентина и Серена строят планы открыть клуб, и, возможно, одна из них к концу вечера заполучит красавца испанского велосипедиста. Вспоминаю Филиппо, который реализовал свою мечту открыть собственную студию и купил знаменитую квартиру на Гранд-канале, где, скорее всего, поселится со своей новой девушкой. Все кажутся реализовавшимися, ну или хотя бы имеют цель в жизни. А Элена Вольпе по-прежнему находится в поисках своего пути, чувствуя себя все более неловко в нарядном платье и вообще в собственном теле.

Тяжелая, неотвратимая меланхолия затуманивает мне взгляд. В эту драматическую минуту единственным позитивным моментом сего праздника мне представляется этот великолепный Cartizze Superiore[29], так что наливаю себе еще бокальчик.

Когда церемониймейстер объявляет прибытие свадебного торта, уровень алкоголя в моей крови опасно приближен к предельному порогу. Окружающий мир стал приятнее, но и гораздо туманнее. Я поднимаюсь, немного пошатываясь, и вместе с остальными приглашенными подхожу к столу новобрачных. Пока все аплодируют и выкрикивают поздравления, которые у меня в голове звучат как неприличные фразы – ну разве так можно на свадьбе? – Гайя и Самуэль начинают нарезать театрально выглядящий пятиэтажный свадебный торт, украшенный взбитыми сливками и свежими фруктами.

– Давайте выпьем за новобрачных! – радостно выкрикивает отец Гайи своим громким голосом. Затем поднимает бокал, приглашая всех следовать его примеру.

Валентина, которая с нетерпением ждала этого момента, завоевывает сцену и, переполняясь гордостью, разворачивает небольшой свиток. После минуты ожидания, она начинает с придыханием читать отрывок из «Пророка» Халиля Джебрана:

Вы были рождены вместе,и вместе вы будете всегда.Вы останетесь вместе, даже когдабелые крылья смерти разбросаютваши дни.Да, вы будете вместе даже в молчаливойпамяти Бога.Но пусть будут свободные пространствав вашем единении.И пусть ветры небестанцуют между вами.Любите друг друга, но не делайте оковиз любви.Пусть это будет скорее неспокойноеморе, колышущееся между берегамиваших душ.Наполняйте чашу друг друга,но не пейте из одной чаши.Давайте друг другу свой хлеб,но не откусывайте от одного куска.Пойте и танцуйте вместе и будьтерадостны, но позволяйте друг другубывать наедине с собой,Ведь и каждая из струн лютнисама по себе, хотя они вместе звучатв одной мелодии.Отдайте свои сердца, но не на храненьедруг другу.Потому что только рука Жизни можетдержать ваши сердца.И будьте вместе, но не слишком вместе:Потому что и колонны храма стоятотдельно,И дуб и кипарис не растутв тени друг друга.

Аплодисменты раздаются из толпы, и растроганные молодожены благодарят.

Затем берет слово мать Гайи:

– Я не в состоянии выразить это так хорошо, как сказано в «Пророке»… – делает паузу, на глазах блестят слезы, – но я хочу пожелать моей дочери и Самуэлю быть счастливыми всегда. И даже когда это будет казаться невозможным, оставаться объединенными и влюбленными, как сейчас.

Теперь Алессандра поднимает бокал и выдает очередное: «Гайя и Самуэль, пусть ваша любовь длится вечно!», я чувствую, что голова у меня раскалывается от всей этой невыносимой приторности. Наступил момент оживить атмосферу… (наверно, литры Cartizze, текущие по моим жилам, подсказали мне это).

– А теперь моя очередь, – выдаю, позвякивая ножом по ножке бокала, и прочищаю голос: – У меня не просто пожелание, а скорее надежда. Теперь, когда вы поженились, я надеюсь… – вдыхаю поглубже и сбрасываю бомбу – …что вы будете почаще заниматься любовью! Твоя женушка, Самуэль, не удовлетворена одним несчастным разом в месяц…

Взрываюсь развязным смехом, но через секунду понимаю, что в зале смеюсь только я, потому что все приглашенные застыли. Да что я такого ужасного сказала?

– Да ладно, я пошутила… Это просто шутка! – неловко оправдываюсь под уничижительными взглядами присутствующих.

Пианист, наверное, очень деликатный человек, потому что смягчает мое никчемное заикание, начиная наигрывать «Say a Little Prayer». Но я не Руперт Эверетт и даже не Джулия Робертс. И здесь уж точно не та же атмосфера, что в фильме «Свадьба моего лучшего друга». Я просто дура, вот я кто – такую свидетельницу на свадьбе никому не пожелаешь. И я только что действительно все испортила, судя по выражению лица моей лучшей подруги.