Полувеликан полувеликаном, но шума от него было больше, чем от всего племени гигантов. Зельевар глубоко вздохнул и посчитал про себя до десяти.
— Спасибо, конечно. Если хочешь, то можешь подежурить за меня. Настойка мне не нужна, у меня имеется отличная коллекция редких вин. Теперь я могу удалиться?
— Рубеус, отличная идея! Я составлю тебе компанию во время дежурства. Ты не расскажешь мне подробней про свою чудодейственную настойку на вишнях? Я помню твой божественный напиток из смородины… — задумчиво протянул Альбус.
— Теперь я могу идти? — повторил свой вопрос Снейп.
— Ах да, конечно же! Можешь идти, мой мальчик, — улыбнулся Дамблдор.
Зельевар чуть ли не бегом кинулся к двери и уже когда он взялся за ручку двери, в комнате со звонким хлопком возник эльф и начал громко кричать.
— Мастер, молодой хозяин варил зелье! Он выпил его! Молодой хозяин не дышит! Помогите! Молодой хозяин умер! Тикки плохой!
Домовик начал бегать по комнате и биться головой обо все возможные твердые поверхности. В комнате из ниоткуда возник феникс Фоукс.
Альбус мгновенно схватил одной рукой растерянного зельевара за мантию, а другой взялся за хвост птицы. И в ярком желтом искрящемся пламени они покинули учительскую.
* * *Оказавшись в комнате Гарри, Снейп мгновенно наложил на мальчика диагностические чары.
— Альбус, он не дышит уже пять минут! Срочно накладывай шоковые чары! Давай же! Что же пил этот идиот?!
Зельевар заметался по комнате, подбежал к столу и увидел на треть пустой флакон. Поднес его к носу и принюхался. Хвоя. Цвет зелья был бледно–зеленый…
— Он выпил «Последний сон». Яд уже крепко взялся за него. Не уверен, что безоар сможет помочь на этой стадии, но все же…
Порывшись в карманах, зельевар изъял камешек и подбежал к кровати мальчика, где энергия постоянно немного подкидывала в воздух Гарри, а к носу тянулись воздушные нити. Снейп открыл рот Гарри, всунул туда безоар и заставил с помощью заклинания проглотить.
— Альбус, продолжай!
Минута. Нет реакции. Две. То же самое. Три. Опять ничего. Четыре. Ноль. Пять. То же самое.
— Северус, все тщетно. Он… мертв… окончательно… Почему он сломался? Ты не пытал его Круцио? — прошептал Дамблдор.
— Нет, конечно! Он просто как всегда решил делать то, что хочется ему, ни на минуту не подумав об окружающих!
Директор подбежал к письменному столу и схватил пергамент со стол.
— Это его прощальное письмо! О Боже…
Дамблдор судорожно вздохнул и начал читать его вслух:
«Интересно о чем думает человек, когда чувствует на своем лице дыхание смерти. Может бать, всеохватывающую панику? Или страх перед неизведанным или неопределенным? Или вдруг как никогда сильным становится желание жить?
Можно до бесконечности предполагать, но так и не получить достоверного ответа. Почему? Потому что тут все очень индивидуально и нет места унификации. Я очень хочу получить свой собственный ответ, верный лишь для меня. Сейчас, ожидая, когда Тикки принесет мне мое первое и последнее в этой жизни мороженое, я чувствую только любопытство. Мне не страшно, я выбрал совершенно безболезненный яд.
Самоубийство — это сила или слабость? Наверное, и тут все чисто индивидуально. Допустим, если ты погибаешь, спасая жизни других, то должно быть это сила. Или слабость от того, что потом ты просто не сможешь примириться с их смертями, когда ты мог что–то сделать. Это сила? Некоторые уходят тогда, когда перестают ощущать необходимую силу для борьбы с обстоятельствами. Тогда они отдают последнее, что у них есть — собственную жизнь. Плата за покой. Это слабость? Есть те, кто умирает по глупости. Безмерной глупости. Магглы называют это демонстрационным поведением. Разыгрывание смерти всего лишь способ привлечь к себе внимание. Они изначально не хотят и не собираются умирать. Но смерть не любит шуток и забирает всех клоунов с собой. Это самоубийство?
Я тоже хочу умереть. Это совсем не сложно. Это мой путь к собственной свободе. Мне десять лет, и я заключенный. У меня меняются тюремщики, но не меняется смысл жизни. Я думаю, что в ночь 31 октября 1981 моя мама просто взяла отсрочку у смерти, попросив для меня только жизнь, забыв упомянуть о том, что мне необходимо еще и человеческое тепло. У меня никогда не было прав. Только обязанности. Почему я не достоин обычных ценностей? Таких как любовь, дружба, внимание, понимание, поддержка, условная свобода… Можно много всего перечислять. У этих явлений есть знак плюс… А я получал только минус. Иногда мне бывает даже смешно, что волшебство есть, а чудес нет.
Сегодня я уйду. Для меня смерть — это свобода. Я сам протяну ей руку. Это далеко не спонтанное решение. И, сегодня получив разрешение, я спокойно ухожу. Меня наконец отпускают. Я безумно устал.
Чем сложнее жить, тем проще умирать…
Ничей, Гарри Джеймс Поттер»
Зельевар шумно вздохнул и откинул голову назад. А потом вздрогнул, когда с кровати донеслось:
— Подписываюсь под каждым словом. Все обсудим завтра. Сегодня я хочу спать…
Глава 9. Косая аллея
Гарри открыл глаза и потянулся на кровати. Вчера он умер и теперь снова был жив. Звучит это как–то совершенно странно. Многих бы удивило совершенное отсутствие радости касательно этого факта. Сегодня ему предстоял долгий и трудный разговор с директором и своим опекуном. Данный факт радости тоже не доставлял. Еще раз потянувшись, мальчик вылез из постели и переоделся в брюки и зеленую рубашку. Попытался пригладить непослушные вихры расческой, потерпел в этом неудачу, плюнул на все и спустился в гостиную. В креслах сидели Дамблдор и Снейп. Вернее, они в них спали, а рядом на журнальном столике стояло несколько пустых бутылок вина и два полных пузырька какого–то зелья, по всей видимости, антипохмельного.
— Доброго всем утра! — громко произнес Гарри и сел на диванчик.
Снейп резко подпрыгнул и выхватил палочку из кармана, Дамблдор просто пошевелился в кресле и укоризненно посмотрел на мальчика.
— Из–за вас, мистер Поттер, я не могу назвать даже с натяжкой сегодняшнее утро добрым, — прошипел зельевар, схватывая со стола один из пузырьков.
Альбус расправил складки на мантии и задумчиво накрутил кончик бороды себе на пальцы.
— Гарри, почему ты решил умереть? — тихо спросил он.
Мальчик хмыкнул. Он был уверен, что его спросят об этом, но также понимал, что по–настоящему до этого никому нет дела. Это больно царапало душу.
— Вы вчера сами прочли мое письмо. Там я объяснил все. Не думаю, что там остались какие–то не понятные моменты, — произнес Гарри и зажмурился, увидев, что Снейп отбросил уже пустой флакон и кинулся к подопечному.
— Северус! Немедленно сядь! — прогрохотал Альбус.
Но зельевар уже вцепился в рубашку Гарри и потянул на себя. Мальчик схватился за его руки и запаниковал. На какой–то момент ему показалось, что еще чуть–чуть и его начнут душить. Что–то внутри его зазвенело множеством колокольчиков. Снейп резко отступил назад, будто бы был жутко испуган. Его колотила мелкая дрожь.
— Дамблдор… Дементоры… Где–то рядом… Дементоры… — прошептал он.
Директор удивленно посмотрел на Северуса, потом перевел взгляд на Гарри. Тяжело вздохнул и тихо произнес.
— Мальчик мой, успокойся. Похоже, у мистера Поттера сейчас был очередной стихийный выброс магии. Он просто выбрал такую странную форму… С учетом того, что Гарри недавно буквально вернулся с того света, это не удивительно. А теперь, будь добр, сядь в кресло, чтобы мы могли продолжить наш разговор.
Снейп коротко кивнул и упал в кресло, неприязненно сверля взглядом своего подопечного.
— Гарри, в письме было написано много. Я хотел бы некоторой конкретики. Хорошо? — ласково спросил Альбус и потер виски.
— Мне не хватало любви, простой человечности… Это больно. Действительно больно, если вы это конечно можете понять. Я ребенок. Мне бы хотелось небольшой свободы. С самого моего прихода в этот дом, я ни разу не был на улице. Вы посадили меня в тюрьму с человеком, который едва меня выносит. Этого мало? — отозвался Гарри, внимательно рассматривая свои руки.
— Я понимаю тебя, — директор тяжело вздохнул. — Ты сможешь выходить на улицу. Северус сегодня расколдует дверь. И, я думаю, ты можешь уже посетить вместе с нами Косую аллею. Мы купим тебе волшебную палочку и что–нибудь еще, что ты попросишь. Там есть прекрасный магазин сладостей… Прямо рядом с винным магазином… Гарри, ты должен понимать, что твоя жизнь очень важна. Ты надежда магического мира. Его знамение. Из–за твоей смерти могла бы начаться паника. Слишком многие не поверили бы в самоубийство и решили, что это сделал лично Северус по приказу Волдеморта. Теперь ты понимаешь всю глубину возможных последствий твоего поступка?
