Следствия
Факт существования причинно-следственной связи между нашими действиями, как правило, сильно портит нам настроение. Чтобы противостоять этому, необходимо находить ответы на провокационные вопросы нашего внутреннего голоса. Как правило, провокация начинается с классического вопроса «А вдруг…?». А вдруг, в очередной раз проспав утреннюю пробежку, я не только нарушила данное самой себе слово, но и не смогу теперь влезть в джинсы, которые и без того плохо застегивались?
Как только внутри начинает звучать подобного рода монолог, нужно незамедлительно применять ответную стратегию «И что…?». Какой самый худший сценарий развития этой ситуации? Мне придется выйти на улицу с голой задницей, потому что я не влезу в эти чертовы джинсы? Или я потолстею до такой степени, что на всей нашей планете не сыщется подходящей мне одежды?
Сгущение красок помогает осознать ограниченность последствий сложившейся ситуации, приблизиться к рациональному ее осмыслению и уменьшить поток обвинений в свой адрес. Возможно, окажется, что у пропущенной утренней пробежки будет только одно последствие: сегодня утренняя пробежка не состоялась. Точка. Случившееся вовсе не обязательно должно затронуть содержимое платяного шкафа.
Неочевидная выгода
Последний способ защиты от пессимизма, по Селигману, состоит в том, чтобы суметь посмотреть на ситуацию более широким взглядом. А что, если печальный вывод, к которому я пришла, на самом деле мне выгоден? Если, не поработав сегодня утром, впоследствии я смогу отодвинуть сроки сдачи рукописи? В этом случае преувеличение серьезности произошедшего позволит мне снять с себя еще бóльшие ограничения. Я обеспечиваю себе алиби, чтобы выбрать более подходящий путь. Так, например, поступает человек, который, съев тайком кусочек шоколадки, решает покончить с диетами навсегда. Единичный срыв намеченного плана трансформируется в сомнение в правильности выбора цели, и это сомнение не поддается объективному обоснованию.
Итак, если вы поддались пессимизму, помните, что есть три вопроса, которые стоит задать себе.
1. Возникшие трудности временные или их последствия будут длиться вечно? Соня Любомирски предлагает такую формулировку: «Будет ли это событие важным для меня через год?». Средство поистине чудодейственное, позволяющее мгновенно осознать относительность происходящего и почувствовать прилив сил.
2. На какие стороны моей личности влияет произошедшая неудача? Кто я и как себя воспринимаю?
3. Вина за произошедшее полностью лежит на мне? Или были и другие причины случившегося: влияние определенных людей, ошибки планирования, экономический и прочие контексты?
Накопив силы во время затишья, созданного вышеуказанным способом, можно подняться и пойти дальше.
Научиться падать
Оптимизм учит нас всегда оставаться на плаву. Отправляясь в путь, оптимисты ставят перед собой высокую цель, но и падают они чаще. Их сила – в способности подниматься после падений. Невысокая цель легкодостижима, однако ее завоевание не повышает самоуважение в той же мере, как осознание своей способности успешно выбраться из лужи, в которую сел. Стремление обойти препятствие или избежать трудностей вредит нашей самооценке. Тогда как, восстанавливаясь после неудач, используя наши внутренние ресурсы, мы переживаем период, который впоследствии станет для нас источником уверенности и оптимизма.
Пессимисты ставят перед собой невысокие цели, поскольку знают: их они точно смогут достичь. Но существует риск, что такой способ постановки жизненных целей повлияет не только на самого постановщика, но и на окружающих его людей, в особенности на детей. Чтобы защитить детей от возможных разочарований, пессимист будет стремиться направлять их к достижимым целям. Будет рекомендовать им не заглядываться на Луну, поскольку всем известно, что Луна далеко и добираться до нее трудно. Но трудно для кого? Для нас или для них? Это неудачная стратегия воспитания.
Риск пугает до тех пор, пока мы с ним не сталкиваемся. Мой сын Леон очень боялся упасть, когда учился ездить на велосипеде. Этот страх затруднял процесс обучения. Потом Леон упал. Он ушибся, но оказалось, что падать с велосипеда не так уж страшно. Тогда он перестал бояться и в кратчайшие сроки научился прилично кататься. И даже ни разу после этого не упал.
Чем больше мы падаем, тем больше страдаем, но тем яснее понимаем, что сумеем справиться с последствиями падения. Мы можем здорово помочь тем, кто от нас зависит, или тем, кого мы вдохновляем, если будем советовать им метить высоко, но помнить, что существует риск оцарапаться. Нахождение в зоне комфорта, за пределы которой мы боимся заглянуть, научит нас меньшему, чем выход за пределы наших возможностей.
Согласно Бен-Шахару, успех невозможен без трех составляющих – оптимизма, страсти и усилий. Исследования феномена везения показывают: люди, считающие себя удачливыми, думают, что они «пойдут далеко», и делают очень многое для того, чтобы добиться желаемого. Иметь высокие ожидания, связанные с самим собой и своим окружением, – жизненно важно. «Сто процентов получивших приз однажды решились попытать счастье» – это один из самых точных девизов, напрямую относящихся к нашему предмету.
Вспомним также, что не стоит путать оптимизм с позитивным мышлением. Оптимист остается реалистом, когда ставит перед собой несколько завышенные цели: с одной стороны, он принимает риск возможного провала, с другой – делает все для достижения цели. Тогда как с точки зрения позитивного мышления, успех неизбежен. Не обманем ли мы в таком случае сами себя?
Сочетание оптимизма с реализмом помогает выжить
Адмирал Джеймс Бонд Стокдейл был самым старшим по званию среди американских военнопленных, захваченных вьетнамцами в ходе войны с США. В сентябре 1965 года он катапультировался из своего терпящего бедствие самолета и на парашюте приземлился в деревню, где был избит и взят в плен. Следующие семь лет он провел прикованным к нужнику, часто подвергаясь пыткам. Когда тюремщики сообщили ему, что его здоровое лицо покажут по телевидению в качестве примера хорошего обращения с военнопленными, он, вместо того чтобы побриться выданной по этому случаю бритвой, искромсал ею кожу головы, чтобы расстроить планы противника. Тюремщики спрятали эти порезы под шляпой. Тогда он разбил лицо о табурет, на котором сидел, причем так, чтобы его нельзя было узнать. За демонстративную непокорность и бесстрашие его заковали в кандалы, изолировали от других пленных и заперли в камере площадью три квадратных метра, в которой круглые сутки горел свет.
Он вышел на свободу в феврале 1973 года с вывихом обоих плеч, раздробленными костями ноги и сломанным позвоночником. Однако за все проведенное в плену время он ни разу не усомнился в том, что когда-нибудь выйдет на свободу.
Когда у него спросили, кто не сумел пережить ужасы плена, он ответил: «Оптимисты. Те, кто верил, что выйдет на свободу к Рождеству. Рождество наступало и заканчивалось. Тогда они верили, что выйдут к Пасхе. Проходила Пасха, заканчивался День Благодарения и снова наступало Рождество. Тогда они умирали от горя». Выжили те, кто верил в освобождение, полностью принимая тот факт, что невозможно знать заранее, когда это произойдет. Выжили оптимисты, не потерявшие связь с реальностью.
Итак, оптимизм служит нам во всех жизненных ситуациях. От него зависит уверенность в завтрашнем дне и то, как проживаются сегодняшние мгновения. Если нашу способность адаптироваться и веру в себя сравнить с оправой и дужками очков, через которые мы смотрим на мир и все события нашей жизни, то оптимизм подобен цвету стекол в этих очках.
День, когда я писала эту главу, начался причудливым образом. На 14 часов у меня была назначена встреча, во время которой планировалось подготовить интервью на тему написанной мною книги о браке. Через день я должна была рассказывать о ней в прямом эфире на одной из известных радиостанций. В 14 часов 17 минут мне сообщили по телефону, что встреча отменена и беседа о книге на радио не состоится. Спустя несколько минут неловким жестом я случайно порвала жемчужный браслет-амулет, напоминавший мне, что жизнь нужно благодарить за ее дары. Ползая на четвереньках, я собрала с пола все составные части браслета и надеялась починить его вечером. В три часа дня позвонил сын и сказал, что на недельку уедет из Парижа (о чем я уже знала) и что он взял с собой мою связку ключей от дома (о чем я не знала). Еще через пятнадцать минут позвонил мужчина, у которого я купила бывшую в употреблении этажерку, намереваясь поместить на нее свои книги, и сообщил, что ночью этажерка промокла и он не уверен, удастся ли ему вернуть мебели утраченные потребительские свойства. Деньги за этажерку я уже отдала.
