— В этом у нас тоже не сомневаются, в случае утечки считаем подобное развитие событий практически неизбежным, — согласился глава компании.
— Как я сказал, официально мы помочь не можем, зато неофициально наши готовы вложить все возможные средства — и финансовые, и технические. Главный критерий — максимальная секретность.
— Вот и давайте сядем, обсудим, сколько и чего понадобится, и откуда будем ресурсы брать.
Николай Евгеньевич указал на большой овальный стол в центре зала. До этого момента собравшиеся располагались довольно хаотично: кто-то сидел на диванах вдоль широкого панорамного окна, кто-то устроился возле небольшого бара, откуда ловкий четырёхрукий дройд наливал напитки. Народ начал рассаживается, а начальник СБ, наоборот, подошёл к окну.
— Борис, что ты там увидел? — обратился к нему Звонарёв.
— Да вот гостя незваного хочу предупредить, что подслушивать плохо. — Он подошёл к окну и постучал по нему пальцем. — Эй! Входи по-хорошему! А то хуже будет!
За окном ничего не изменилось. Где-то далеко внизу по эстакадам шустро проносились авто, чуть выше над ними пролетали аэрокары.
— Ладно, я хотел по-хорошему.
И тут же в ответ на его слова откуда-то сверху свалился большой приплюснутый дройд, из него вырвалась пара ветвистых молний, которые прошлись по казалось бы пустой поверхности. Воздух замерцал, заколебался над местом попадания, и взглядам предстала фигура человека в рабочем комбинезоне. Он был прикреплён к совершенно гладкой поверхности странными приспособлениями на руках и коленях. Его правая рука стремительно метнулась к одному из многочисленных карманов, но что хотел из него вытащить шпион, узнать так и не удалось — дройд мгновенно отреагировал на движения. Ещё одна молния точно пришлась в центр груди. Волосы встали дыбом, комбез задымился, тело дёрнулось и вдобавок устройства, что держали его на стене, от разряда отказали. Слегка дымясь в полёте человек с криком.
— Твою маааааааааааааааааааать! — рухнул вниз.
— Вот, а я предупреждал, — нравоучительно протянул начальник СБ. Внизу, уже за приделами видимости, падающего подхватили гравитационными захватами и упаковали в аэрокар службы безопасности.
— И кто это был⁈– с выпученными от удивления поинтересовался Максим.
— О! Это был шпиён всамделишный, — ответил Крайнов, чуть нервно усмехнувшись.
— Борис, ты давно про него знаешь⁈ — спросил Звонарёв.
— Увы, Николай Евгеньевич хотелось бы сказать, что мы давно и плотно за ним следили и контролировали каждый шаг. Но увы. Об этом человеке узнали всего два часа назад, и то благодаря этому собранию. Имя его… Хотя какая разница? Оно наверняка липовое. Так что все, что пока удалось узнать, это следующие — на контролируемую нами территорию он перебрался пять лет назад. Два года обретался в колонии на Лазоревой, работал уборщиком в космопорту, затем перебрался сюда, на Акарем, где снова устроился уборщиком, и за три года дорос до начальника смены. В поле зрения моей службы ни разу не попадал. А сегодня сильно захотел поменяться сменам с напарником в любой другой день. Это прошло бы незамеченным — ну, мало ли почему ему так захотелось: свидание с подружкой назначено в то время, когда его смена, важный матч по галонету в прямом эфире посмотреть захотел или с другом, что пролётом через станцию, нужно встретится. В принципе, ничего особенного. Но не сегодня. Я как мне только доложили — приказал организовать наблюдение и сопровождение. И вот результат.
— А это что, твои дроны подслушивающие «жучки» снимают? — поинтересовался Митрофан Павлович, указав коньячной рюмкой на суетящиеся за окном механизмы.
— Да, наш «верхолаз» успел наставить.
— А вы можете гарантировать, что раньше их там не бывало? — задал вопрос чиновник из Империи.
— Могу, мы два раз в сутки проверяем все поверхность и как снаружи, так и внутри, и все помещения, на наличие шпионского оборудования. Так что, если находим «прослушку», то проводим расследование, выявляем организаторов и доносим до них всю глубину нашего негодования.
— Хорошо, если так, — задумчиво потянул гость.
— Если продолжения представления, организованного Борисом Владимировичем, не ожидается, тогда давайте рассаживаться и приступим к делу! — глава компании вновь указал рукой на стол.
— Хочу заслушать наших ученых — что нового они выяснили? Так что, Максим, тебе первому отдувается, — продолжил он, когда все расселись. — А вы, ребята, не стесняйтесь и, если сочтёте нужным, добавляйте от себя, — обратился он к Константину и Олегу.
— Ну, Олег никогда не тушуется, — заговорил академик. — Помнишь, как тебя приняли за моего помощника и выкрали?
На эту реплику парень лишь улыбнулся.
— Да⁈ Почему не знаю⁈– удивился глава СБ.
— Служба Имперской Безопасности всё засекретила по тому случаю, это случилось, когда мы работали над проектом «Гонец». Приняв Олега за моего помощника (мы тогда и правда плотно вместе работали), похитили. Работали наёмники очень высокого класса, обманули охрану, захватили, вывезли — и каково было их удивление, когда, накачав его химией, узнали, что он работает над программной частью проекта (настройка Искинов в кораблях и роботов в испытательных экипажах). Это очень важно, но бесконечно далёко от физики пространства.
— Вам смешно, а меня потом ребята за ССО отбивали, было страшновато. Даже не так. Было до усрачки страшно! Когда смотришь в галонете очередной боевик, где бравые спецназовцы лихо освобождают заложников — это смотрится здорово! Когда же тобой прикрываются, чтобы прорваться, а рядом от выстрела снайпера разлетается голова и тебя забрызгивает её содержимым, это ни хрена не здорово, — поделился воспоминаниями Олег.
— И все же, Максим, начинай, — прервал воспоминания Николай Евгеньевич.
— Хорошо. Итак, после тщательно осмотра корабля мы провели два тестовых полёта в систему, как вы назвали, Терры и Новы.
— Я так вообще проект назвал, а не конкретно планеты.
— Да⁈ Ну, никто разбираться не стал, и систему этих двух планет так и назвали. Теперь одна из планет Терра, а вторя Нова. Благо, что первооткрыватель, господин Бартон, не удосужился как-либо их назвать. Мы осуществили полёты с повторной выброской дронов-разведчиков и произвели дополнительную доразведку некоторых объектов. Во втором полёте нам удалось впихнуть в ангар яхты малый разведчик типа «Нетопырь». Он провёл подробное картографирование поверхностей планет и наметил лучших зон для высадки. Вот, на карте значками также обозначены обнаруженные залежи полезных ископаемых. Рядом цифры — это примерный их объем.
Над столом развернулась трёхмерная карта звёздной системы, усыпанная различными треугольниками, ромбами, крестами и тому подобными знаками.
— Сейчас разведчик продолжат работать и, возможно, поступят уточнения.
— Что по связи? — поинтересовался Звонарёв
— Готовим навигационный маяк и спутник гиперсвязи, но с ними пока проблемы — они слишком большие и никак в ангар «Шалуньи» не помещаются. Остаётся ждать, пока инженеры скопируют модули перехода на глубокие слои гиперпространства и установят их на корабль побольше.
— Мне бы хотелось ознакомиться с этим оборудованием, — попросил академик. — Я готов помочь с его отладкой при установке на новый корабль, там есть некоторые нюансы.
— Хорошо, Станислав Арнольдович, мы с радостью примем вашу помощь, — согласился глав компании. — Максим, как долго ждать нового транспортника? — продолжил он.
— Инженеры уверенно говорят о двух неделях, плюс несколько тестовых полётов. Думаю, к концу месяца справимся.
— Есть что ещё?
— Да, но всё в полном объёме будет в нашем отчёте. Не думаю, что стоит вдаваться в научные подробности, тем более они никак не влияют на ситуацию.
— Вот и хорошо. Ну, Вячеслав Владимирович, — обратился Звонарёв к Чевленко, — ты уже прикинул, сколько оборудования нам понадобится? Наверняка карту месторождений уже смотрел.
— Конечно. По основным месторождения редкоземов — крупных два, ещё три мелкие, но пригодных для промышленной разработки. Итого — минимум пять роботизированных горнопроходческих комплекса. Но лучше семь, так как крупные месторождения легко обеспечат их работой. Два горно-обогатительных комбината, как правило, редкоземельные элементы встречаются в природе совместно. Мы получим много побочного, но очень ценного сырья. Также вызывает большой интерес месторождения самородной платины с большим содержанием осмия в сырье.
