Да, с этих северных хребтов
На сакса гэл напасть готов.
Чего он силой был лишен,
То силой отбирает он.
Клянусь! Пока земля долин
Родит хотя бы сноп один
И видит с гор наш зоркий взгляд
Хотя б одно из этих стад,
Гэл не уступит никому
Того, что следует ему.
Пускай врага бросает в дрожь:
Он сам толкнул нас на грабеж.
Берем мы праведную мзду.
Нет, невиновен Родрик Ду!"
7
Гэл посмотрел на смельчака
И улыбнулся свысока:
"Я видел, сакс, что с наших гор
Ты бросил восхищенный взор
На долы, на восток и юг,
Где строен лес и сочен луг,
Где всюду, сердце веселя,
Шумят колосьями поля.
Прекрасный вид! Не забывай,
Все это древний гэльский край.
Но, выгнав гэлов из долин,
Там правит сакс как господин.
Где нынче клан ютится мой?
Скала нависла над скалой.
По склонам не гуляет скот,
Здесь даже колос не растет.
Мы просим мира и добра,
Но отвечает нам гора:
"У вас от прежних грозных сеч
8
Фиц-Джеймс сказал: "Мой путь иной,
Не тешусь я чужой виной.
Но погляди за поворот
Быть может, там засада ждет".
"Кто верный друг нам до конца,
Тот дал бы знать через гонца:
"Меня любовь ведет в пути,
Мне надо сокола найти".
Что ж, мирный путь и легкий шаг!
А тайно ходит только враг.
Но даже вражеский шпион
Не будет сразу умерщвлен,
Ему готов внимать закон".
"Пусть так, нам распря не нужна.
Есть за вождем еще вина,
Но пусть не ссорит нас она.
Где б ни таился Родрик Ду,
Я скоро сам его найду.
Я с миром шел в его края,
Но завтра войско двину я
И сам приду не налегке
Под знаменем, с мечом в руке.
Как жаждет пламенный юнец
Соединенья двух сердец,
Я жажду, жизни не щадя,
Найти мятежного вождя".
9
"Что ж, будь по-твоему!" - и гэл
На всю округу засвистел.
И кроншнепа протяжный крик
Ему ответил в тот же миг,
И проступили сквозь кусты
Береты, копья и щиты.
Из вереска со всех концов
Поднялись плечи молодцов.
Копье качнулось над скалой,
Упругий лук грозит стрелой,
В чащобах по уступам гор
Над топором блестит топор,
Из каждой заросли на свет
Выходят меч и пестрый плед.
И вот замкнулся круг мечей
Явилось племя силачей,
Как духи каменной горы
Или подземные пары.
И каждый воин молча ждал,
Когда ему дадут сигнал.
Так глыбы в ярости слепой
Висят над узкою тропой,
И, кажется, в ужасный путь
Ребенок мог бы их толкнуть.
И так стояли в тишине
Бойцы на каменной стене.
Гэл бросил взгляд на горный склон,
Потом взглянул на гостя он
И с гордым видом молвил так:
"Теперь что скажешь ты, смельчак?
Мятежный клан я сам веду.
Вот мой народ, я - Родрик Ду!"
10
Фиц-Джеймс был смел. Нахмуря брось,
Хоть в нем и холодела кровь,
Он отступил к скале назад
И твердо встретил твердый взгляд.
Так он стоял, к борьбе готов,
Пред лесом копий и щитов.
"А ну, кто первый? Я - скала,
Что остается, где была".
Но Родрик медлил, словно он
Был не на шутку удивлен
И рад, что дерзко говорил
Достойный враг в расцвете сил.
Вождь сделал знак, и в тот же миг
Отряд растаял, как возник.
Где горец был, там горца нет,
Лишь дрогнул вересковый цвет.
В орешнике пропали вдруг
И меч, и щит, и меткий лук,
Как будто бы земля, их мать,
Родив, их пожрала опять.
И ветер, будто напоказ,
Знамена взвил в последний раз.
Через минуту гладил он
Пустынный вересковый склон,
И солнца луч блеснул слегка
На остром лезвии клинка.
Через минуту тот же луч
Скользнул по камню голых круч.
11
Фиц-Джеймс смотрел по сторонам,
Своим глазам не веря сам.
Как бы в мгновении одном
Все промелькнуло страшным сном.
Ни слова он не произнес,
Но Родрик угадал вопрос:
"Не бойся. Впрочем, нет, не то...
Тебя не устрашит ничто.
Здесь только я имею власть
И на тебя не дам напасть.
Я против жителя долин
Один сражаюсь на один,
Но о пощаде не моли:
Я прогнан со своей земли.
Ступай за мной. Урок хорош.
Ты, храбрый сакс, теперь поймешь:
Здесь не пропустят никого
Без разрешенья моего".
Они пошли. Фиц-Джеймс был смел,
Как я сказать уже успел,
Но было все ж не по себе
Ему, хоть он привык к борьбе.
Вокруг утесы и кусты
Казались мирны и пусты,
Но стоило вождю мигнуть,
Как копья, оборвав их путь,
Пронзили бы пришельцу грудь.
Тайком глазами он искал
Незримых стражей этих скал,
И что-то в вереске густом
Копьем казалось и щитом,
А крик зуйка напоминал
Условный боевой сигнал,
И все не мог Фиц-Джеймс в пути
Свободно дух перевести.
Но вот открылся ровный луг.
Ни леса, ни кустов вокруг,
Откуда прянуть бы могла
Неумолимая стрела.
12
Вождь шел и путь торил врагу.
И вот они на берегу.
Дочь трех озер, издалека
Струится быстрая река
И гонит за волной волну.
Ее теченья в старину
Достигли римские орлы,
Здесь Рим воздвиг свои валы.
Тут вождь, храня суровый вид,
Бросает наземь круглый щит
И так пришельцу говорит:
"Да, грозен наш могучий клан,
И чужд ему любой обман.
Зовут разбойником меня,
Мой меч карающий кляня.
Я - страшный, кровожадный гэл,
Но посмотри - ты жив и цел.
Тебе защитой наша честь.
Теперь мою испробуй месть.
Я здесь один перед тобой,
И будет равным смертный бой.
Вот Койлантогл, священный брод.
Теперь увидим, чья возьмет".
13
Фиц-Джеймс ответил: "Я готов.
В бою не тратят лишних слов,
Но смерть твоя мне не нужна,
И ссора - не моя вина.
Ты жизнь мою сегодня спас,
И это примиряет нас.
Довольно крови, войн и бед.
Согласен ты?" - "Нет, путник, нет!
На эти горные хребты
Нас гонят саксы - значит, ты.
Я твердо верю, что пророк
Недаром нас предостерег:
"В сраженье одолеет тот,
Кто первым кровь врага прольет".
"Сбылись, сбылись его слова!
Вон перекопана трава:
Коварный Мэрдок там зарыт.
Он мною был вчера убит.
То указание тебе:
Не мне покорствуй, а судьбе.
Поедем в Стерлинг ко двору.
Король не вовсе глух к добру.
Но если ты, потрясший трон,
Не будешь королем прощен,
То - я клянусь мечом моим
Вернешься цел и невредим,
Как прежде, властвовать в горах,
Своим врагам внушая страх".
14
Но Родрик на врага взглянул,
И взгляд, как молния, сверкнул:
"Простого воина убив,
Ты стал не в меру горделив!
Но я не уступлю в борьбе
Ни людям, ни самой судьбе.
Тебе я жажду отомстить.
Готовься к бою! Может быть,
Ты только в замке на коврах
Не знаешь, что такое страх,
Таскаешь локон на груди,
А в битвах вечно позади?
Великий воин, пощади!"
"Благодарю за эту речь.
Бодрее дух - острее меч.
Я локон, нежный знак любви,
Готов омыть в твоей крови.
Прощай, затишье! Здравствуй, бой!
Но ты не думай, что с тобой,
Пока мы шли за шагом шаг,
Я поступить не мог как враг.
Пусть я в горах ни здесь, ни там
Стрелков не прятал по кустам,
Но посмотри на этот рог:
Он ярость тысяч вызвать мог,
Лишь протруби я невзначай.
Ты хочешь крови? Получай!"
Тогда по правилам войны
Они отбросили ножны,
И каждый, посмотрев вокруг
На солнце, воду, лес и луг,
Дал ярости себя увлечь.
И меч ударился о меч.
15
Напрасно Родрик бросил щит,
Что бычьей кожей был покрыт
И часто Родрика спасал,
Как верный, преданный вассал.
Фиц-Джеймс был опытен и смел,
Мечом искусно он владел,
И стал сам меч ему щитом
В бою суровом и крутом.
Рука у Родрика сильней,
Зато искусства меньше в ней.
При каждой схватке вновь и вновь
Меч сакса пил живую кровь,
И грозно лег кровавый след
Через широкий горский плед.
Слабея, хоть как прежде смел,
Дождем удары сыпал гэл.
Но, атакованный вождем,
Как крыша замка под дождем,
Не уступал искусный враг,
Неуязвимый для атак.
Фиц-Джеймс мгновенье улучил,
Он увернулся, подскочил,
Меч выбил у врага из рук,
И гордый вождь упал на луг.
18
"Сдавайся! Меч остер, как нож,
Клянусь всевышним, ты умрешь!"
"Проклятье твоему мечу!
Просить пощады не хочу!"
Как на охотника змея,
Как волк на запахи жилья,
Как рысь оленю на рога,
Так Родрик прыгнул на врага
И, хоть наткнулся на клинок,
На землю рыцаря увлек.
Фиц-Джеймс! Объятье разорви!
То руки смерти - не любви!
Такой отчаянный обхват
Погнул бы и железо лат.
Вождь наверху, Фиц-Джеймс под ним
Сплелись объятием одним.
