только не был рад меня видеть, у меня сложилось отчетливое впечатление, что он вообще не хотел меня видеть.
Это было странно, не так ли?
И все же он был здесь, ведя дюжину коз на мой участок, заросший ядовитым плющом.
Тоже странно.
С другой стороны, люди меняются. Этот сонный городок изменился в сотнях мелочей. Он все еще был сонным, сельхозугодья и древние ветряные мельницы усеивали пейзаж, старые каменные стены медленно погружались в землю, но теперь здесь были причудливые торговые центры, кофейни с освещенными патио и вывески, афиширующие футбольные матчи средней школы и предстоящие фестивали.
Мои воспоминания об этом месте не были приятными. Я справлялась все те годы, когда мать и отчим оставляли меня на попечение Лолли, и часть этого времени была счастлива, хотя едва помнила, кем была в старшей школе. Черт, я не могла вспомнить, кем была до того, как провалилась в адскую свадебную кроличью нору. Дерьмо случалось, и в процессе этого люди становились другими.
Если Ной теперь был ворчливым, сердитым человеком, то кто я такая, чтобы судить? Этого точно не было в моей должностной инструкции.
— Шей! — закричала Дженни. Она оставила в покое ногу Ноя и побежала к крыльцу. Ее темные, спутанные волосы развевались позади нее, а меч скрежетал по кирпичной дорожке. — Мы привезли всех хороших коз. Непослушных оставили в загоне.
— У вас есть непослушные козы?
Девочка врезалась в меня, сомкнув маленькие ручки вокруг моей талии, лицом прижавшись к мягкому животу.
— Их две, — пробормотала она мне в рубашку. — Они научились выбираться, отправились на собачью площадку и разозлили всех собак. И сделали это в гребаную половину пятого утра. Вот что сказал Ной. Он сказал плохое слово. Не я. Я не говорила «гребаную». Это он.
— И с тех пор ты повторила это раз пятнадцать, — сказал Ной. Он не подошел ближе ко мне, вместо этого засунул руки в карманы джинсов, наблюдая за козами.
Может быть, ему не нравились люди. Он всегда был очень замкнутым человеком.
Я все еще не могла смириться с его физической трансформацией. Как будто Ной поменял свое тело на гораздо более высокую и мускулистую версию. Его волосы все еще были темными, а глаза — когда они не были спрятаны за солнцезащитными очками и под тенью козырька бейсболки — все еще были карими, но мне пришлось искать эти знакомые черты в нем. Его кожа была загорелой и веснушчатой от времени, проведенного на свежем воздухе, а уверенность излучалась от резкого очертания его заросшей челюсти и широких плеч. Это был уже не тот застенчивый ребенок. Этот мужчина контролировал ситуацию и знал это.
— Ты могла бы перестать повторять это, — объяснил Ной.
— Я сказала «гребаный», потому что рассказывала историю, — ответила она.
Он вздохнул.
— Ты могла бы заменить на другое слово.
— Зачем? Это глупо.
Я улыбнулась Дженни.
— Ты когда-нибудь видела волшебный сад? — Я указала в сторону сарая. — Это в той стороне. Следуй по камням, выкрашенным в красный цвет с белыми точками, похожими на мухоморы.
Дженни серьезно посмотрела на меня.
— Там что, есть настоящие феи?
— Тебе придется поискать самой.
Девочка обдумала это секунду, прежде чем передать свой меч Ною.
— Я не хочу их пугать, — объяснила она. — Они могут подумать, что я пытаюсь завоевать их землю, если я вооружена.
— Умная мысль, — сказала я.
Дженни убежала, оставив нас с Ноем наедине. Я указала своей бутылкой с водой в сторону коз, окружённых гибким ограждением и занятых тем, что жевали все, что попадалось на глаза.
— Они сразу переходят к делу, — сказала я, откручивая крышку на своей бутылке. — Вы сдаете их в аренду? Это еще одно из твоих новых начинаний, козий ландшафтный дизайн?
Ной пожал плечами, все еще наблюдая за животными.
— Иногда.
— Когда ты вернулся?
Был долгий, очень долгий момент, когда Ной не отвечал. Затем:
— Пять лет назад.
— Где ты был до этого?
— Манхэттен.
— О, правда? Где? — Нью-Йорк был моим родным городом, хотя я не жила там почти двадцать лет, и мне нравилось говорить об этом городе со всеми, кто его хорошо знал. Это было все равно что обнаружить, что у вас есть общий друг, который всегда был вовлечен в драму. Всегда было так много тем для обсуждения.
— Жил в Бруклине. Работал на Уолл-стрит.
Я спустилась по ступенькам.
— Ты работал на Уолл-стрит?
— Да. Работал над юридической стороной слияний и поглощений.
Я хотела взять образец его тона и изучить его под микроскопом, потому что не могла понять, как кто-то может быть одновременно скучающим и конфронтационным в нескольких словах. Это было искусство.
Прежде чем успела задать очередной вопрос, мужчина махнул рукой в сторону простиравшейся перед нами земли «Фермы близнецов Томас».
— Что ты собираешься со всем этим делать?
Я дала ему лучший ответ, который смогла придумать.
— Понятия не имею. — Я побрела по тропинке, ведущей в сторону полевых цветов, высаженных в форме огромного сердца. — Никогда бы не подумала, что «Два Тюльпана» будет моим. Лолли никогда ничего не говорила.
— Мне жаль, — сказал он в нескольких шагах позади меня. — Насчет Лолли.
Я оглянулась на него через плечо.
— Спасибо. Ты ей всегда нравился.
— Не обязательно благословлять меня одобрением людей, которых больше нет в живых, — сказал он. — Я и так получаю слишком много лицемерия.
— Ты ей всегда нравился, — повторил твердо я. — И ты это всегда знал.
После паузы Ной сказал:
— Она была одной из хороших. Я мог терпеть ее.
Несколько минут мы шли молча, обходя полевые цветы и направляясь к полям тюльпанов.
— Будешь высаживать луковицы в ноябре? — спросил он.
Я уставилась на поле, теперь не более чем ряды сорняков и редкие клочки полевых цветов.
— Не знаю. Может быть? Хотя я бы даже не знала, с чего начать.
— Я могу… — Он остановился, почесал затылок. — Я могу прислать сюда нескольких парней, чтобы они помогли тебе, когда дела замедлятся в конце сезона.
Поскольку я не могла думать больше, чем на несколько дней вперед за раз, то не ухватилась за его предложение. Я вообще ничего не сказала. Несколько минут мы молча петляли к желтому сараю. Затем я указала на пологий склон, ведущий вниз к бухте.
— Это самое лучшее место на всей ферме. Правда красиво?
— Да, — пробормотал он.
Я оглянулась и увидела, что мужчина кивает мне, низко надвинув бейсболку и прикрыв глаза тенями.
— Нет, не здесь, наверху. Не в этой части. Бухта, — сказала я, снова указывая. — Я всегда говорила Лолли, что это идеальное место для проведения
