за ней следом, двигаясь на машине крайне медленно, чтобы не спугнуть. Она идет по тротуару, опустив голову, словно потерянная.
— Как прогулка? Голова не кружится? — спрашиваю я, опуская стекло.
Анжелика вздрагивает и замирает. Поворачивает голову — видит меня. В глазах — испуг и… облегчение?
— Мирон? Что ты здесь делаешь? — спрашивает она, с опаской глядя на меня.
— За тобой приехал, — спокойно отвечаю. — Не бросать же тебя одну бродить вечером по городу.
Она молчит, смотрит на меня с сомнением.
Останавливаю тачку и выхожу к ней.
— Садись, — говорю я, открывая переднюю пассажирскую дверь. — Не будем разговаривать на улице.
Она колеблется, но все же подходит к машине. Садится на сиденье, пристегивается.
— Что происходит, Мирон? — спрашивает она, глядя на меня с тревогой.
— Просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке, — отвечаю я, трогаясь с места.
— Со мной все в порядке, — говорит она, отворачиваясь к окну. — Не нужно за мной следить.
Анжелика дотрагивается до висков и закрывает глаза, дышит медленно и глубоко. Должно быть, нехило ее тряхануло в аварии.
— Следить? Что ты такое говоришь, Анжи? Я просто мимо проезжал, — отвечаю, прибавляя газу. — Опасно одной гулять так далеко от дома, да еще в твоем состоянии.
А что ты здесь делала — выясню позже. Уж будь уверена. Как мне все это не нравится...
— Ты хочешь меня защитить или просто контролировать? Даже не отвечай, все, как обычно...
Этот вопрос заставляет меня задуматься. Я действительно хочу защитить ее. Но, может быть, я и правда пытаюсь ее контролировать? Если только самую малость…
— Я хочу защитить тебя, — отвечаю я, глядя ей в глаза. — И я просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
Она вздыхает.
— Я сама могу о себе позаботиться, — отвечает она, обнимая свои плечи руками, будто пытается успокоиться.
— Я знаю, — отвечаю, едва сдерживая скептицизм. — Но все же…
Наступает тишина. Я еду, обдумывая, что бы сказать. Она молчит, грустно смотрит в окно. Все-таки ей явно херово, надо бы врача пригласить…
Нужно что-то сделать. Что-то сказать. Чтобы доказать ей, что я не тот монстр, которым она меня считает, что с утра я погорячился, потому что идиот...
К дьяволу.
Глава 7. Анжелика. Квартира Гоши
Прошлое. Четыре года назад.
Я просыпаюсь в поту, должно быть, это какая-то побочка от проклятой таблетки, которую меня заставил выпить этот… Черт, даже назвать его одним словом не могу! Я медленно поднимаюсь с кровати — все отлично, но сильная слабость. У меня получается хотя бы встать.
Иду в душ — прохладная вода приводит меня в чувство. Не знаю, как долго я спала, больше ничто на свете не заставит меня принять эти таблетки!
Первым делом спускаю в туалет все отвратительные капсулы.
Захожу в гардеробную — выбираю, что-то по погоде и спотыкаюсь о завернутую в бумагу картину, на которой я изобразила себя с Гошей в нашем любимом саду в парке.
По истине — райское место среди шумного города. Хватаю пакет и беру ее с собой.
Заказываю такси — подача машины через пять минут. Отцовскую «Бэху», припаркованную в гараже Романовых я не рискую брать — не хочу попасть в еще одно ДТП из-за своего состояния.
Осторожно добираюсь до кухни и взгляд падает на безумно красивую фруктовую корзину: яблоки, свежий ананас, порезанный кругами, апельсины, бананы.
Съедаю все, что успеваю до приезда машины.
— Анжелика Викторовна! — заходит Назокат.
Я вздрагиваю.
— Что ты орешь?! — злюсь на нее. — Потише, пожалуйста.
— Где Мирон?
— Мирон Андреевич еще не возвращался.
— Анжелика Викторовна, вам уже лучше?
— Да. Назокат, отправь кого-то убрать в моей комнате и постелить чистое белье.
— Конечно, конечно, но, куда вы собираетесь?
— Неважно.
— Мирон Андреевич сказал…
— Мне все равно, что он сказал, — отвечаю я, хватая яблоко, чтобы съесть его по дороге к дому Гошиной матери. — Я ухожу.
— Прошу вас, Анжелика Викторовна, он будет зол!
— Назокат, я не останусь!
Я стараюсь быстрее добраться до коридора, сажусь на пуф и обхватываю голову руками. Кружится.
— Анжелика Викторовна, может, воды? — бежит за мной по пятам Назокат.
— Нет, сейчас все пройдет, — пытаюсь сфокусироваться на вазе с цветами, стоящей на угловом столике.
Назокат с грустью в глазах качает головой.
— Анжелика Викторовна, пожалуйста, останьтесь. Сейчас Никита приедет с рынка, обещал на ужин такое блюдо приготовить. Оставайтесь, очень прошу!
— Прости, Назокат, — я смотрю в телефон, машина на месте. — Буду поздно.
Я медленно поднимаюсь и выхожу на улицу — после дождя воздух полон озона и дышится гораздо легче, чем в доме.
Сажусь в машину, и водитель трогается с места.
Я выдыхаю.
Сбежала.
Закрываю глаза и наслаждаюсь легкому дуновению ветерка из окна. Меня заставляет вздрогнуть телефонный звонок — Ленка.
— Да, — неохотно отвечаю я.
— Привет. Что напряженная такая? — спрашивает подруга.
— Из дома сбежала.
— Подвиг, — смеется она.
— Не смешно.
— Куда сбежала хоть?
— Надо пообщаться с матерью Гоши. Надеюсь, она дома. У меня не так много времени.
— Бля, ты все-таки едешь к ней? — выдыхает Ленка. — Забей уже на Гошу. Он свалил, записку тебе прощальную написал. Все, не ищи его даже!
— Лен, я как-нибудь без тебя разберусь, — жестко отвечаю я.
— Ладно, — Ленка сбавляет обороты, — я переживаю просто.
— Мне некогда говорить.
Сбрасываю звонок и снова закрываю глаза. Мне удается задремать, как вдруг чей-то звонок снова выбивает меня из приятного медитативного состояния.
Мирон!
Нет, нет, нет. Только не сейчас!
Не буду отвечать. Пусть идет к черту!
Водитель останавливает машину, и я быстро выхожу.
Вижу рядом с подъездом кондитерский магазин, захожу за чем-нибудь сладеньким к чаю. Не идти же с пустыми руками.
Аккуратно поднимаюсь по ступеням и рассматриваю ассортимент — взгляд падает на банки-приколы с разными видами жевательных конфеток… А это уже интересно.
Выбираю более-менее похожий цвет на проклятые капсулы, которые я смыла в унитаз,
