что-то из Скандинавии заказать? Не рыбу же покупать, на кой нам та килька, если свою изнаночную девать некуда, и не брёвна возить за тридевять земель. Хотя, насчёт брёвен — если брать местные корабельные дубы, которые пока выросли, корабелам уже не особо нужны стали, и пускать их на бочки для выдержки напитков… Всё равно бред, сколько тех дубов привезёшь за два рейса в год? Тем более, что их ещё выбрать надо уметь, брёвна эти, по незнанию можно такое купить, что и на дрова не слишком пойдёт. И вот — звонок:
— Добрый день. А этот ваш шведский торговец бутылки возвращать может? Пусть даже битые?
— Зачем⁈
— Так в переплавку же! Из старого стекла новое делать намного, в разы дешевле, чем из песка! Конечно, к старому обязательно нужно процентов десять нового добавить, но это уже чисто технические моменты.
— И оно окупит перевозку?
— Вполне, даже если специально за ним ехать! Правда, при условии, что будет как минимум тонна, как раз на одну загрузку. А у вас же, как я понял, грузовик всё равно порожняком идёт? Тем более, что тут с песком перебои…
— Так давайте я вам песка привезу, сколько надо!
Скрипеницкий рассмеялся, а я узнал, что песок для стекольного дела годится далеко не любой, даже если не для оконного стекла и не для изящной столовой посуды, а для простых бутылок. И наш стеклозавод покупал его на двух местных карьерах, а кроме того — привозной с юга, откуда-то из Малороссии. Теперь же стало не хватать, к тому же один из местных карьеров исчерпался. Не месторождение в целом, но случился перебой, пока новый карьер выйдет на полную мощность. Запасы сырья на заводе были, и закупки привозного увеличить ничего не мешало, но и старые бутылки пришлись бы к месту. Обсудив детали, включая разброс цен на такое сырьё, твёрдо ничего обещать не стал, сказал только, что если лучших идей не будет и швед согласится (при этом цену не заломит) — то закажу.
Швед, как по заказу, позвонил через полчаса. Быстро согласовав ассортимент очередной поставки, и как оказалось, мы почти угадали, пересортица получилась небольшая, подготовить надо около трёх сотен бутылок, этикетки для которых были в наличии. Ну, а «лишние» с другим напитком — пойдёт в следующей партии. Вопрос насчёт стекла шведа несколько удивил. Он только уточнил, мне нужны именно бутылки, или пригодится любое стекло? И какие бутылки устроят?
— Любое, кроме хрусталя! Точнее, хрусталь тоже можно, но только если наберётся ровно тонна. Если будет цветное, то надо отделить от бесцветного.
— Я узнаю, что можно сделать, но это будет не быстро.
— Главное, успейте до девятого числа, потом я буду очень занят.
— Хорошо, постараюсь связаться с вами не позже этой даты.
Ну, а потом осталась только подготовка к балу — и, да, это новый сезон, а значит — новый костюм. Как же мне это надоело, хоть бы мундир какой был, чтобы не страдать постоянно! Благо, жёны уже изучили мой характер, как и мои вкусы, так что мне предстоит только две примерки, как говорит дед — «и то мясо».
[1] Просторечное прозвище БРДМ и БРДМ-2, происходящее от аббревиатуры, которая означает — бронированная разведывательно-дозорная машина.
[2] Разведывательно-дозорный автомобиль, если кто не догадался.
[3] Для простоты восприятия можно считать аналогом наших столовых.
[4] Напомню: официально в Империи ОДИН обязательный выходной в неделю, и это, с учётом эпохи, реально большое достижение. В нашем мире в 1905–1910 годах профсоюзы требовали меньших социальных и экономических гарантий, чем те, что установлены на момент повествования в Империи Кречета.
[5] Взять хоть всемирно известную сеть, которую язвительно называли «сеть бесплатных туалетов с платным слабительным», с их изначальными котлетами в булочках. Везде пролезли, везде известны — но нигде не стали даже однозначно доминирующей силой на рынке, не говоря уж про монополию.
Глава 6
После запомнившегося «производственного совещания» ничего особенного не случалось до самого отъезда на бал, целых трое суток рутины, не считая полёта в Могилёв, в лабораторию, по срочному вызову. Там была какая-то общая заваруха с участием Второго, Третьего и Пятого отделений, да ещё и с участием нескольких губернских управлений. Жутко секретная, но качественный и количественный анализ требовалось сделать срочно. Я в детали вникать и не собирался, но результаты анализа с процентным содержанием опийной настойки в коньяке (поддельном, кстати) чуть ли не из рук вырвали, не дожидаясь оформления, и даже сгоряча медаль пообещали под впечатлением от того, что анализ, на который по всем нормам требуется минимум три дня, оказался готов через три часа после подачи заявки. Да и Пескарский не преминул поднять ставки, заявив приезжему начальству, что, мол, эксперта с особым Даром доставили специальным рейсом на аэроплане. Гости впечатлились.
Билеты до Питера я купил, ещё когда провожал тёщу. Правда, пришлось для этого ехать с вокзала Либаво-Роменской дороги, который когда-нибудь, я верю, всё же станет объединённым пассажирским, до вокзала линии Московско-Варшавской. В любом случае это ближе, чем специально ехать за билетами из Дубового Лога. Насчёт реорганизации вокзалов — дело двигалось, хоть и неспешно, соединительную ветку в семь сотен метров уже почти построили, осталось соорудить стрелочные переходы и семафоры, а также перестроить перроны и здание вокзала. Если не случится ничего катастрофического — возможно, уже через год будем уезжать с объединённого большого вокзала. А пока — забавный казус получается: на дороге, которая ведёт в обе столицы, а другим концом — в Европу, стоит вокзал второго класса, а на чисто внутренней и построенной для преимущественно грузовых перевозок — первого[1]. С другой стороны — мы всё равно садимся в Смолевичах, для титулованных дворян, выкупивших два купе первого класса «остановку по требованию» делали без особых уговоров. Более того, мне кажется, что и железнодорожникам это было удобнее — залить воду в Смолевичах, чтобы не беспокоиться уже о ней до самого Борисова и не останавливаться для заправки тендера на каком-то полустанке в деревне Жодино. Но — это заботы и заморочки железнодорожников, мне они не особо интересны, разве в той части, что напрямую касается моего удобства.
В поезд «заселялись» уже привычно, при помощи проводника и дружинника, который погонит фургон обратно уложились вообще в две минуты, но поехали всё рано после того, как в паровоз закончили доливать воду, то есть, минут через десять после остановки. И ехали,
