До квартиры Мироновых я добралась лишь под утро. Три перелета за день окончательно лишили меня сил и все, что я смогла, это наспех принять душ и лечь спать. Даже к Гришкиной Тортилле заглянуть совершенно забыла.
Звонок домофона заставил проснуться. В безразмерной футболке с какой-то надписью на французском и босыми ногами я нерешительно вышла в коридор, чтобы узнать, кто пришел.
— Кто? — спросила робко. Все же я была совершенно одна в чужой квартире.
— Миронов дома? — его голос я готова была узнать из миллиона других. Так же не бывает. Так просто не могло быть! Пока я всю голову сломала, с чего начать поиски Тимура, он пришел ко мне, ну пусть не ко мне, а к Миронову, сам.
— Нет, его нет, — машинально ответила я, а сама сунула ноги в первые попавшиеся тапочки и побежала на лоджию. Я должна была убедиться, что там, внизу, стоял Тимур, что мне не показалось.
Черная, блестящая ауди красовалась во дворе дома полностью подтверждая мои догадки. Это был не сон. Тимур был здесь. На мгновение я пропала. Мне нужно было что-то сделать: бегом спуститься вниз, открыть окно и позвать его, да что угодно, лишь бы не дать ему уйти. Но я просто стояла. Замерев, я ждала, когда рядом с автомобилем покажется он сам. И он появился. Уверенной походкой он в один момент преодолел расстояние от подъезда до своей машины, а я все стояла. Стояла и мысленно молила его обернуться. И он обернулся, безошибочно глядя в мое окно, как будто знал, что за ним наблюдают.
Его черты, его взгляд, его рисунок вдоль шеи — все, чего мне так не хватало последнее время. Господи, как же больно было сейчас смотреть на него и осознавать, что он больше не мой. Сердце пропустило удар, потом второй. Я практически насильно заставляла себя дышать.
— Он сейчас уедет! Сделай же что-нибудь! — с неистовой силой орал мой внутренний голос.
Но я стояла. Смотрела в его глаза, как в черную беспросветную бездну, и не могла пошевелиться.
Он меня видел. Он на меня смотрел. И на его лице за эти несколько секунд промелькнула целая гамма эмоций: от шока до узнавания и презрения. Ничего не поменялось. Черниговский ненавидел меня. И то, как он, сплюнув, отвернулся и сел за руль, только подтверждало это. Он меня видел, но он уехал! Лерой был прав, Тимур никогда меня не любил. Это была игра. Только игра.
Черный автомобиль с визгом шин сорвался с места и исчез. А я так и стояла озябшая у холодного окна, и смотрела ему вслед.
Уже потом, согреваясь горячим чаем, я успокаивала себя тем, что и не рассчитывала на теплый прием с его стороны. Не за этим я приехала. Он вычеркнул меня из своей жизни уже давно. Просто это было нестерпимо больно осознавать и принимать.
— Я только сообщу о ребенке и поблагодарю за тот день. Все. Потом я уеду, — шагая из угла в угол, повторяла себе под нос. — Навсегда уеду.
С этими мыслями уже через час я пыталась попасть в его квартиру. Но тщетно. Дома его не было. Более того, консьерж сказал, что Тимур давно там не появлялся.
Бесцельно бродя по знакомым улицам я все думала и думала, где еще его попытаться найти. Но в голову ничего не приходило. У нас не было общих друзей или знакомых, если не считать универа.
Но и там, я мало к кому могла обратиться. Его телефонный номер все так же оставался вне зоны действия сети, а других я не знала.
Я ходила по замерзшему белоснежному городу и пыталась мысленно зацепиться хотя бы за что-то. Ледяной ветер щипал щеки, под ногами похрустывал снег, прохожие, кутаясь в шарфы и пряча руки в карманы, спешили по своим делам. Я же просто медленно шла, не замечая ничего вокруг. Каждый декабрь, проведенный в Лондоне или Париже, я мечтала о настоящей зиме, но сейчас, окунувшись в нее с головой, я проклинала ее за холод и невозможность найти Тимура.
Замерзнув окончательно, я решила зайти в первый попавшийся торговый центр, чтобы немного согреться и затем продолжить поиски. Предновогодняя суета и давка, знакомые с детства музыкальные композиции, яркие огни витрин и сверкающие елки- все перемешалось в голове. На мгновение я просто остановилась и закрыла глаза.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Раз, два, три, — мне необходимо было собраться с мыслями. — Четыре, пять, шесть…
Удар. Что-то или кто-то чуть не сбил меня с ног.
— Простите, — донесся снизу тонкий детский голосок.
Распахнув глаза, я увидела мальчишку лет пяти от силы в огромной маске железного человека, из-за которой, видимо, он и не заметил меня.
— Ничего страшного, не ушибся? — спросила его, а у самой в голове что-то щелкнуло.
— Стальной переулок, пожалуйста, — выбежав из торгового центра и поймав первое попавшееся такси, окрыленная надеждой, я отправилась на поиски "железного человека со Стального переулка", как часто в шутку называл Тимур своего деда.
— Вы уверены? — переспросил таксист, когда мы подъехали по адресу.
Окраина города и всего пара зданий на всю улицу, вернее переулок, и оба нежилые. Черт. Неужели опять мимо.
— Я вас, конечно, высажу, мне-то что, — начал таксист. — Вот только как вы потом отсюда выбираться будете?
И он был чертовски прав. Мне и самой не хотелось выходить в этом безлюдном и странном месте.
— Наверно, я ошиблась, — я уже хотела назвать новый адрес, как мимо нас пронеслась черная ауди. Это был знак. — Пожалуйста, следуйте за той машиной. Быстрее.
Таксист оказался парнем лихим и черный автомобиль мы догнали весьма быстро, вот только при всей схожести, это была совершенно другая машина. Однако, внутренний голос твердил, что я все делала правильно.
Буквально метров через пятьсот автомобиль затормозил перед черным высоким и глухим забором высотой явно превышающей человеческий рост.
— Тупик, — пробубнил водитель.
— Подождите меня, пожалуйста, — я выскочила из такси и практически бегом добралась до черного автомобиля.
Только подойдя ближе, я заметила раздвижные ворота, которые сейчас медленно отъезжали в сторону, открывая вид на огромную заснеженную территорию и большой, какой-то серый и мрачный дом. Я перевела взгляд на ауди, но стекла автомобиля были наглухо затонированы и в них я могла видеть лишь свое отражение.
Когда ворота полностью открылись, автомобиль тронулся с места и лениво начал заезжать на территорию дома, но буквально метров через пять остановился.
Я смотрела, как завороженная, на происходящее и не понимала, чего ждала. Чужой дом, чужая машина, чужие люди. Но я стояла и не могла оторвать глаз.
Я даже не сразу заметила, как медленно и совершенно бесшумно опустилось стекло на задней двери автомобиля.
— Неужели сама Ксения Горская решила заглянуть к старику в гости? — скрипучий голос привлек мое внимание.
Я не ошиблась. Седовласый пожилой мужчина, вальяжно раскинувшийся на кожаном сидении автомобиля и сверлящий меня черным пронзительным взглядом, однозначно был дедушкой Тимура. Его глаза и горделивая осанка в купе с манерой говорить не оставляли никаких сомнений: я пришла по адресу.
— Добрый день! Вы дедушка Тимура? — с улыбкой спросила его, на что старик просто кивнул, а я осмелилась подойти ближе.
— Вы не подскажите, где я могу его найти? Мне очень нужно с ним поговорить, — все также улыбаясь, продолжила я.
— Ты опоздала, дитя! Я только что отвез его в аэропорт, он улетел, — ответил тот, лишь слегка наклонившись к окну. — Садись в салон, а то холодно.
Мигом с водительского места вышел мужчина в черном костюме и открыл для меня дверь с противоположной от старика стороны. Недоверчиво я прошла за ним и села рядом. Терпкий аромат сигар ударил в нос и заставил слегка поморщиться, что не осталось незамеченным.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Твой отец разве не курит? — спросил пожилой мужчина, а я, повернувшись к нему, наконец смогла его рассмотреть, как следует.
Поджарый, с острыми чертами лица и седыми волосами он чинно сидел, опершись одной рукой на выдвинутый подлокотник, и изучал меня в ответ. Только сейчас я сообразила, что он меня узнал, но откуда? Я видела его впервые.
