– Ничего я не жаловался, – пробормотал Сафа, вот ведь не скажи что доктор, а как круто берет в оборот, как следователь.
– Жаловался. А знаешь, как мы это лечим?
– Зачем мне знать. Я доктором стать никогда не хотел. Я вахтовик.
– Молчать! – педиатр трескуче хлопнул по многострадальной папке, выдавив из нее лист, и даже не обратил внимания на спикировавшую куда-то под стол бумагу. – С тобой детский врач разговаривает! Стало быть, твое дело заткнуться и слушать! А лечим мы это дело просто. Вставляем в задний проход трубку и заставляем беспрестанно ходить по коридору, тренируем мышцы сфинктера. Обычно процедура длится не больше получаса, тебя мы заставим целый день! После этого ты на очко еще месяц не сможешь ходить. Отвечай, почему ты за него заступился!
Неизвестно, чего этот детский врач из себя мнил, какую звезду отечественной педиатрии, но он определенно Сафу достал.
– Я разозлился.
Он с запозданием понимает, что сказал чистую правду. Ведь он не за Макса заступался, злость накопилась в нем подспудно, на дохляка, на простоквашинцев, на себя и еще больше на вахту.
– Отлично, отлично, – умиротворенно проговорил Стиплер. – Злость сильное здоровое чувство. У меня к тебе такой вопрос. Допустим, у тебя появились сверхъестественные способности. Непобедимость в физическом плане, сверхчеловеческая сила и неуязвимость. Что бы ты сделал? А. Использовал все свои новые данные для того, чтобы удрать от Алги подальше. Б. Стал бы терминатором, разрушил бы все здесь, отомстил бы всем. Не думать, отвечать.
– А че тут думать? Дайте мне автомат, вы все увидите сами, – нахально заявил Сафа.
Думал, что сказал не то, но глаза педиатра неприятно загорелись.
– Отлично, отлично. Только, знаете ли, еще Ницше сказал: "Меч не делает нас сильнее". И последний вопрос. Вашего друга пугает слово "звезда"? А вас?
– Он мне не друг, – буркнул Сафа, чувствуя очередной подвох, но вопрос показался ему безобидным, хотя от такого врача можно было опасаться подвоха в любом самом безобидном вопросе. – Ничего меня не пугает. А что должно?
– Так я тебе и сказал, – холодно заметил педиатр.
В гардеробе обнаружилась неприятная вещь. Простоквашинцев не было, но, воспользовавшись моментом, они с обильностью лошадиного стада помочились на одежду.
– Тут полотенца есть, обернемся ими, – предложил Макс.
– Я этих простоквашинцев урою, когда встречу. Мне через весь город топать! Черт, сюда на танке привезли под охраной, а одежду сохранить не смогли, уроды.
– Я тут рядом живу. Пошли, мама постирает и высушит, – предложил Макс. – У нас плов на обед.
– С каким мясом?
– Со свининой, а что? Ты свинину не ешь?
– Еще как ем.
Матери Макса не было и сорока, и выглядела она очень даже прилично. Голубые джинсы обтягивали полные ровные ноги. Когда в Женский квартал переедет, можно будет ее дернуть, деловито прикинул Сафа. Потом спохватился, что его самого заметут на вахту вместе с Максом, и настроение у него испортилось.
– Чем это пахнет? – подозрительно спросила женщина, получив неопрятные кули одежды.
– Мама, это мы анализами облились, – соврал Макс.
Вы еще его пипирку не видели, подумал Сафа. Есть такие вещи, которые знать не положено даже мамам. У Макса был еще младший брат Женька, крохотный, едва начавший ходить. Он подозрительно глядел исподлобья на Сафу, а потом тонюсеньким голоском отважно предупредил:
– Не трожь Максимку, не трожь!
– Женька у нас ничего не боится! – похвалился Макс.
Когда уходил поздним вечером, сытый, в чистом, Макс протянул ему руку, и неожиданно для себя Сафа ее пожал.
Алга издавна служила полигоном экономических и социальных экспериментов, не всегда оправданных и почти всегда провальных. Район был социально инертный, притерпелый к издевательствам сверху, к тому же удаленный от Москвы, что гарантировало, что в случае чего очередной провал удастся замять, и до столицы шумиха не дойдет. Когда благодаря стараниям Иван Иваныча даже оставшимся без дурдомов даунам стало ясно, что все, что связано с экономикой, благополучно почило в бозе, настало время реорганизации силовых структур – единственного, что осталось в городе функционирующего. Самая крупная демократическая фракция гордумы, являющаяся выдвиженцами местных криминальных группировок, решила под шумок распустить городское УВД, чтобы без хлопот разворовать остатки. Было решено ликвидировать уголовный розыск, ФСБ и экономическую полицию, оставив только ГАИ. Профессора Алгинского госуниверситета (бывшего Мясного техникума) с пеной у рта защищали диссертации, утверждая, что за ГАИ будущее в области права.
Во-первых, автоинспекция была мобильна, имела обширный автопарк. Во-вторых, инспектора были круглосуточно в оперативной разработке, все время работали в контакте с электоратом, так что остальные силовики становились лишь ненужной тратой государственных средств. Так сказали профессора АТУ, самому молодому из которых было 18 лет, и он был сыном губернатора Китова.
Глава областного УФСБ генерал Крутохвостов, как и положено при его должности, узнал о грядущей анархии загодя. Он сразу просек перспективность нового направления в юриспруденции и быстро провернул собственную реорганизацию, уже неофициальную. Дело в том, что уйти в отставку генерал не мог: некоторые дела против него прокуратора не возбуждала единственно по причине его высокого статута. К тому же, генерал понял, какие перспективы откроются перед ним, если скажем, ему повезет, и он вместо помойки будет брошен на усиление нового старого ведомства. Ему повезло. Он не только был брошен на усиление, но и заменил безвременно умершего ненасильственной смертью начальника ГАИ.
Первым делом Крутохвостов подвел под свое ведомство мощную экономическую базу, взяв за пример хозяйственную деятельность "людей в белых халатах". Никого не удивляло, что врачи брали плату за то, за что они и так вроде бы получали зарплату: за диагностику, процедуры и непосредственно операции. С этой стороны оперативники выглядели обделенными. Они тоже тратили бензин своих машин, расходовали боеприпасы и спецсредства, но дополнительно ничего за это не имели.
Генерал устранил несправедливость. Розыск угнанного авто обходился клиенту в 10 процентов его стоимости, раскрытие квартирной кражи в 15. Объявление в розыск стоило тысячу рублей.
По существу в Алге было создано новое хорошо натасканное силовое ведомство, над которым лишь по недоразумению пульсировала неоновая вывеска "ГАИ". Чисто внешние атрибуты, как то нарядная клоунская форма и спецтранспорт с мигалками остались те же самые, но ключевые посты в Управлении заняли опытные оперативники ФСБ.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
