писать свои картины, но разве это жизнь? Пока его братья кутят на балах в двух мирах, он, из-за того, что его мать хрупкая эйна, подарившая ему свою красоту, проведет всю свою долгую жизнь в лесах?
Отца, кстати, Константин прекрасно понимал. Азовы всегда были чрезмерно плодовиты и боевиты, но меру-то знать надо? Не удивительно, что граф Георгий Азов взял четвертой женой роскошную высшую эйну из своего мира, те рожают раз в 20–30 лет, сохраняя при этом всю свежесть молодости до седьмого десятка! Да и потом ого-го!
Тьфу, блин, куда только мысли уходят…
В общем, сделанного не воротишь, он, Константин, теперь студент Ратной Академии и будущий ревнитель. Мосты к другим вариантам будущего если не сожжены, то отложены на годы: уж что император не терпит ни под каким соусом и видом — так это нарушение слова. Теперь что бы не случилось, как бы не повернулось, всё придётся встречать грудью. А из возможных союзников для решения возникающих проблем, у него только этот мутный иностранец с нечёсаной гривой волос.
То, что Кейн иноземец было пронзительно видно даже для молодого Кости. Манера построения фраз, артикуляция, жесты — всё это криком кричало, что парень не отсюда. Откуда? Непонятно! Даже люди отца ничего не смогли выяснить сразу, копать, конечно, продолжат, но уже удивительно!
Разумная чернокнига — тем паче! Такое из бабушкиного комода не достанешь. За книги с заключенными в них даймонами иногда рода насмерть резались. Если знали, конечно, как новый договор с даймоном заключить и как он отреагирует на смерть владельца. Некоторые маги прошлого, не желая тратить своё время на учеников, возлагали эту роль на свои гримуары, полагая, что после их смерти могущественная книга найдет и воспитает преемника. Иногда подобное даже случается, но никто не пытается у трехлетнего карапуза забрать решившую остаться с ним книгу. Чревато.
И этого черноволосого хамоватого проходимца тоже выбрала книга. Жаль, что он бедный и манер никаких нет, какой задел для настоящего товарища бы получился! А так — ну как использовать такого соседа? Вот сегодня хорошо получилось, не мог Костя послать ту толстуху, никак не мог. Воспитание не позволило бы и имя. И… да не, брехал этот Кейн! Ей бы точно надоело стучаться в двери его безразличия, и она бы ушла! Это же не тридцатилетняя карга Ахтилина, из рук которой его матери пришлось сына буквально вырывать! Да, он не сопротивлялся, еще чего не хватало! Ахтилин же адмирал Северного Русского флота!
Ну, до поры, конечно, не сопротивлялся…
Константина начало клонить в сон. Слишком много новых впечатлений, толстуха эта, да еще и экзамены… Дайхард, сволочь, еще и гением оказался! Надо же, на одну историю ходить будет из дополнительных, подлец. Тоже, что ли, напрячься да хотя бы половину предметов досрочно сдать? Ай ладно, поживем-увидим…
Юный блондин отключился, улетев в свои грезы, а вокруг, тем временем, кипела жизнь. В соседней квартире на кровати валялся юный лохматый брюнет, но вместо сна он сидел в своем внутреннем мире, пытаясь разобраться с тем, кто он есть и что от него хотят другие жители (или соседи), живущие то ли в его сознании, то ли где-то рядом. Внешне это тоже выглядело как спящий подросток, от чего было совсем неинтересным.
А вот в другом общежитии, находящимся всего в каких-то пятидесяти метрах от того, где пребывал Константин, на своей собственной кровати сидела старшая дочь боярина Медведева, некая Ольга Дмитриевна, восстановившаяся студентка четвертого курса Ратной Академии. Её разочарование в нравах прелестных молодых мальчиков, ходящих по шлюхам с момента поступления в Академию, было делом глубоким, но полностью прошедшим, как только Ольга переступила порог своей собственной комнаты. Естественно, не просто так.
Сейчас она тихо сидела на кровати, рассматривая свой любимый цветочек, свою отраду и единственную верную подружку, аргентинскую росянку по имени Жутик, бывшую с ней всю долгую и многотрудную учебу с первого курса Академии тех лет, когда её еще не закрыли на реконструкцию. В глазах боярской дочери, направленных на любимое растение, стоял тихий ужас, а ее полные ладошки был плотно прижаты ко рту.
Нет, никто не прокрался в комнату девицы и не испортил её растение так, как мог бы это сделать. Полить ядом, сломать стебель, изрезать нежную зелень невинного ростка ножом или ножницами… нет, ничего подобного. Но, что-то определенно произошло.
Ведь не может же простое растение ни с того, ни с сего, начать облаивать хозяйку?
А именно этим Жутик и занимался.
Глава 7
Если ты чего-то не знаешь, но стесняешься спросить — молчи, наблюдай, делай выводы. Конечно, если не приспичило в туалет, потому что в таком случае ты сам себе черный риэлтор. Мне же нужно было кое-что другое: понять, каким образом в этом прекрасном городе годами напролёт зарабатывали себе на бухло и пищу насущную бедные прибалтийские студенты-ревнители. Явно ведь не грузчиками работали?
Руководствуясь простейшей логикой и своим жизненным опытом, я после посещения портного, снявшего мерки на форму, начал прогуливаться по территории академии, внимательно присматриваясь к темным, сырым и укромным местам, сам стараясь оставаться незамеченным для шатающихся по парку студентов. Сквозь высокий забор отлично просматривались закоулки прилегающих к зоне академии темных улочек… и пусты они не были. Мой взгляд периодически выхватывал стоящих там граждан хулиганского вида в заломленных на затылок кепках, курящих и сплевывающих на асфальт. Меня они видели тоже.
…и они явно были заинтересованы в контакте с населением Академии, так как каждый второй, неумело улыбаясь, совершал руками подзывающие жесты, имея в виду меня. Определенно, эти мутные личности имеют предложить мне способ подзаработать деньжат. Только увы, мне их нужно не на вечернее пиво, а на нормальный костюм, и даже форму. И не один. То есть — много денег надо. И срочно.
— «Прекрати пялиться и сделай уже что-нибудь»! — недовольно фыркнула Фелиция, — «Я же тебе уже сказала, что это зазывалы скупщика маны! У него сейчас денег на покупку должно быть просто море! Подойди, предложи купить, а потом…»
— «Что потом?», — язвительно спросил я, — «Когда половина из них уже видела мою рожу? А эта рожа здесь, как ты можешь заметить, одна здесь гуляет!»
— «Хм, лорд говорит, что ты прав», — спустя пару секунд очень недовольным тоном заметила даймон, — «Хорошо, тогда давай поступим так…»
Мана была одним из важнейших элементов функционирования многих местных технологий, только вот беда какая — принадлежала она вся государству. Обычный гражданин сдавал всю ману как налог, ежедневно прикладывая постоянно носимый им кристалл-паспорт к любому фонарному столбу в городе. В каждый из них было встроено устройство, буквально за пару секунд опустошающее резервуар кристалла. Так сейчас было по всему миру, в любой, даже самой отсталой стране.
Разумеется, это вовсе не значило, что такой полезный ресурс нужен только государству, но вот добыть его иначе… это было сложно. Буквально единственными, у кого мана была в свободном доступе, были как раз «свободные» бедные аристократы. По крайней мере мне так вкратце описала даймон, упомянув, что продавать свою энергию для аристо — это просто колоссальное западло (и, вообще-то, нелегально!), но для многих студентов, являющихся молодыми людьми, страстно желающими простых человеческих алкоголя, наркотиков и шлюх…
А что делать бедолагам? Не зря же русские офицеры стрелялись по любому поводу — долги-с. И соответствовать необходимо. Жри хоть сухари, а будь выглажен, бодр и задирист. И шампанское пей. Вот тут? Тоже самое, полное соответствие эпохе 19-го века. Ну а понаехавшие стреляться не хотели, предпочтя вместо этого кормить своей маной теневой рынок. Сейчас этот рынок, не получив долгожданную тысячу прибалтов, испытывал большую растерянность, чем я и собирался воспользоваться, выследив, куда уходит угрюмый здоровый парень, обходивший зазывал по кругу.
— «Ты готов?», — с сомнением спросила меня книга, после того как проследовав за ним куда глубже в закоулок, я остановился возле непримечательной двери, ведущей в подвал.
— «Как ни странно, да», — с удивлением оценил я своё состояние, — «Твоя магия не подведет?»
— «Скорее небо свалится на землю!», — заносчиво фыркнула даймон, — «Да и какая это…»
— «Хватит. Идём».
Дар Сильверхеймов моментально промораживает дверь в районе
