что ты будешь предана мне. – Арда улыбнулась и поцеловала ее в лоб. – Завтра я уеду на охоту, а ты продолжай тренироваться.
После жестокой тренировки Сатирра отправилась к реке, чтобы смыть пот и кровь из носа, стекающую по губам на подбородок. Затем она вернулась в шатер и устроилась на лежанке, погрузившись в раздумья. Она не могла поверить, что Арда так жестоко обошлась с ней – натравила на нее амазонок, только чтобы заставить передумать отправиться за реку. От этого ей еще больше хотелось доказать свои способности. С этими мыслями Сатирра погрузилась в глубокий, но тревожный после насыщенного дня сон.
Перед ней маячил заветный лес. Она чувствовала кого-то позади себя. Слышала какой-то странный незнакомый голос, который снова и снова звал ее. Она не могла разглядеть его обладателя – видела перед собой только узкую, мерзлую речку, камни, деревья.
– Где же ты? – бормотала Сатирра во сне. – Кто ты? Почему я тебя не вижу?
Внезапно она обернулась и едва не вскрикнула. Откуда ни возьмись появилась огромная пасть медведя и схватила ее за лицо.
Сатирра проснулась и сразу коснулась лица. Оно горело. Кроме того, у нее ныли ребра, и каждое движение отдавалось болью, но она, стиснув зубы, все же перевернулась на другой бок.
Все произошло будто бы наяву. Она никогда не видела живого медведя – лишь шкуры мертвых, которые добывали во время охоты амазонки. Ей даже казалось, что она учуяла вонь из его пасти. Ужасный сон и то, что случилось с ней на самом деле, не давали покоя. Видение подтверждало то, что Арда сказала правду о нападении медведя, но почему тогда она скрыла ее детское платье? Зачем Элен врать про мужчину, если таковой, конечно, был?
Ей так и не удалось больше уснуть. Да и на соседнем спальном месте амазонка, которой не нужно было выезжать ранним утром на охоту с отрядом, тихо ласкала себя рукой под одеялом. От едва слышных стонов у Сатирры внизу живота зародилось странное ноющее и тягучее ощущение, но она не решилась прикоснуться к себе. Для нее это было чем-то мерзким, недопустимым. Однажды она случайно услышала от крестьянских женщин, что ей все равно не место за рекой, потому что мужчины таких изуродованных не жалуют. Никогда не захотят приласкать ее ниже живота. Не понимая, как варвары связаны с женщинами и ласками, она просто выбросила это из головы, решив, что неправильно их поняла.
Начиненный пухом матрас был словно сделан из дерева. Проворочавшись с боку на боку остаток ночи, Сатирра наконец-то увидела сквозь щель в шатре зародившейся рассвет. Она вышла на улицу, где амазонки в суматохе собирали провизию из сушеного мяса и фруктов, которые выращивались на их территории. Кроме еды и воды они также брали с собой спальные мешки и длинные теплые плащи на тот случай, если погода принесет ветер и дождь. Мешки с вещами и продовольствием вешали на седла, хотя амазонки могли прекрасно обходиться и без них.
Сатирра внимательно наблюдала, как отряд из шестнадцати женщин разделился на две группы и двинулся в путь. Она смотрела им вслед, видела, как они перебираются через реку. Лошадей они вели за поводья, но тем было не впервой справляться с бурным потоком реки, продвигаясь по невидимому для глаз мостику. Когда все они скрылись между деревьями, Сатирра вернулась в шатер. Он был пуст, потому что остальные амазонки тренировались.
Она прошла внутрь и увидела кусочек окровавленного платья, торчавший из мешка под кроватью. У нее в груди возникло странное чувство. Сердце бешено стучало, к лицу прилила кровь, а шрамы снова заныли. Живот скрутило.
Несколько часов она просидела на кровати, в замешательстве качаясь из стороны в сторону. Ей хотелось побежать к Элен и расспросить обо всем, но это казалось слишком рискованным. Их могли заметить вместе или, что еще хуже, подслушать.
– Что я здесь делаю? – вдруг заговорила она сама с собой, мечась по шатру. Стоило этому вопросу сорваться с губ, как она начала быстро собирать вещи в мешок. Что-то подсказывало ей взять платье с собой. Она понимала: если его обнаружат в ее отсутствие, Элен могут казнить.
Выйдя из шатра с провизией, она забрала пасущуюся рыжую кобылу, на которой ездила верхом последние два года.
– Что происходит, Сатирра? – раздался за спиной строгий голос, заставивший ее остановиться. Арда словно догадывалась о ее намерениях и потому приказала своей приближенной внимательно следить за Сатиррой. – Ты опять пропустила тренировку! Хочешь, чтобы тебе снова ребра отбили? Или ты обиделась так, что решила вообще не тренироваться?
– Норда, это мое дело. Я сама разберусь, как мне поступать, – невозмутимо отозвалась Сатирра.
Дерзкий ответ привел Норду в ступор. Она не привыкла к такому вызывающему тону, особенно от скромной и глуповатой молодой девушки.
– Ах вот оно как! Разве этому мы учили тебя? Преданность ксанфе превыше всего, а предательство может стоить головы. Не делай того, за что можешь поплатиться, и я ничего не скажу Арде.
Сатирра промолчала. Ее руки затряслись от страха, но своего решения она не изменила.
– Куда же ты собралась? Разве ты не знаешь, что нельзя нарушать приказы? – Норда смягчилась и поманила ее рукой к себе. – Если не будем подчиняться, среди нас воцарится хаос, и мы станем уязвимы для всего вокруг.
– Я просто хочу охотиться со всеми! Я должна узнать, что находится там, за рекой. Хочу помочь племени, и ты меня не остановишь. Я докажу Арде, что не зря столько лет тренировалась. – Она развернулась и повела лошадь к переправе.
– Я не стану тебя останавливать. Арда разберется с тобой за неповиновение, когда ты присоединишься к ним. Или же выследит тебя, если осмелишься сбежать. Правда, думаю, будет уже слишком поздно – в одиночку тебя убьют. Конечно, Арда накажет меня за то, что не уследила за тобой, но не буду же я связывать тебя или сражаться с неполноценной.
С этими словами Норда развернулась и вернулась в лагерь, скрывавшийся за деревьями.
Сатирра растерялась, она и сама не знала, куда направляется. Просто сбежать из ксанфата было слишком страшно. Ее опять замутило, и она недолго мешкала.
Скрываясь от Норды за толстым деревом, за Сатиррой наблюдала Элен. Она хотела выбежать и все рассказать, но было уже поздно. Увидев, как молодая девушка впервые в жизни пересекает реку, она прошептала со слезами на глазах:
– Найди свой путь, дитя. Пусть моя помощь не погубит тебя.
Сатирра перебралась через бурный поток
