* * *
На следующий день я отметила с родителями мой профессиональный успех. Они тоже гордились. Папа заявил, что я, наверное, уже доросла до машины, и подарил мне свою «вольво»:
– Я люблю ее очень, но мне больше не нужна машина. Мне на старости лет понравилось ходить пешком, ведь для здоровья это всегда лучше, чем возить свою задницу.
– Бернард! – упрекнула его мама.
– И что? Чего я такого сказал? Сама небось пишешь статьи на тему гиподинамии.
Мама рассмеялась.
– Я имела в виду…
– Задницу! – выручила я.
Мама разочарованно вздохнула:
– Именно это.
– Вот именно. Ну а если нам приспичит куда поехать, думаю, дочка нам не откажет, – улыбнулся он. – А то зачем мы ее себе сделали!
– Бернард!
– Ну, что опять Бернард? Я в этот раз ничего не говорил о заднице.
Мама вздохнула. Папа улыбнулся. Решительно мои родители с возрастом становились все более дружелюбными по отношению к миру. А может, я стала это замечать, только когда сама повзрослела?
9
Рождество того года мы провели, как и водится, в кругу семьи, а на Новый год мы с Мареком собирались отправиться в горы. Ехали все свои – несколько человек из фирмы. Избранное общество. За день до запланированного отъезда я проснулась с температурой под сорок. У меня едва хватило сил дотянуться до телефона.
– Марек. Я не еду, – сказала я.
– Что такое?
– Наверное, грипп. Чувствую себя ужасно, температура.
– Жаль, конечно, что не поедем, но здоровье важнее.
– Нет, ты должен ехать. В конце концов, ты – главный организатор всего этого.
– Ну, а с тобой-то что? – спросил он.
– Со мной ничего – отлежусь. Это будет, наверное, первый Новый год во взрослой жизни, который из-за гриппа я проведу под одеялом. И засну до полуночи.
– Тебе что-нибудь нужно? Лекарства? Еда?
– Кажется, у меня всё есть.
– А может, отвезти тебя к родителям? Врачи все-таки…
– Что ж, и в этом тоже есть резон, – сказала я из последних сил.
* * *
Он приехал ко мне с целой сеткой мандаринов, апельсинов и лимонов, с соками, липовым чаем и медом, сел на кровать и долго озабоченно глядел на меня.
– Сначала я думал, что смогу уговорить тебя поехать, – сказал он. – А вот теперь смотрю и думаю, что смогу уговорить тебя позволить мне остаться с тобой.
– Марек, все в порядке. Не порть себе Новый год.
Я вспомнила прошлый Новый год, когда оплакивала пани Стефанию. Тогда мы тоже отказались от веселья.
– А что я там буду один делать?
– Почему один? Ты там не один. Много народу едет. Все знакомые. Будет весело, – убеждала я его. – А чтоб в дороге не было скучно – путь неблизкий, – спроси, может, кого-нибудь подбросишь. Может, девушкам не с кем ехать?
– Каким еще девушкам?
– Ну, Патриции или Але из секретариата.
– Ладно, будь по-твоему, спрошу. – Он погладил меня по руке и улыбнулся. – С тобой как с ребенком. Ничего заранее неизвестно, и планировать бесполезно.
– Прошу прощения, – вздохнула я. – Сама перечеркнула свои планы, но твои я портить не хочу. Позвони девушкам и хорошо проведите время. Ты вернешься, а я уже буду на ногах. Обещаю.
* * *
Я не ожидала, что, уговорив Марека на совместное путешествие с девушками, я еще больше нарушу свои планы. На этот раз жизненные. Я смогла убедиться в этом перед Днем святого Валентина, который, как вы догадываетесь, мы провели уже раздельно.
Перед Новым годом мы попрощались, Марек отвез меня к родителям, уложил в постель, посидел немного и поехал домой. Конечно, он неоднократно спрашивал, действительно ли я не возражаю, если он поедет без меня на целых пять дней, и точно ли я буду по нему скучать. Мне даже понравилась эта его задушевность. Он редко бывал таким заботливым.
– Я не целую тебя на прощание, – улыбнулась я. – Не то тебя в Закопане грипп настигнет.
– Я скоро вернусь, буду звонить каждый день, – пообещал он.
Грипп уложил меня в постель как раз на эти несколько дней. Я все время спала, а мама приносила мне то малиновый отвар, то луково-чесночный сироп. Конечно, я предпочитала первое. Марек звонил каждый день. Кажется. Я не слишком помню наши разговоры, потому что долго температурила. В принципе, его отсутствие прошло быстро, почти в мгновение ока.
* * *
Кончились праздники, он вернулся в Гданьск, а я вернулась туда, где чувствовала себя лучше всего, – в собственный дом. Удивительно, как я быстро привыкла к тому, что квартира пани Стефании стала моим домом.
– Наконец-то. – Я прижалась к нему. – Как там было?
– Если бы ты была со мной, я бы сказал, что фантастически. – Он обнял меня. – А так только скажу, что довольно круто.
– Фотографии есть?
– Мало. Я не брал телефон на склон, тем более фотоаппарат. Катался целыми днями.
– Кто-нибудь ездил с тобой?
– Да, Патриция. Ты знаешь, что она на лыжах с трехлетнего возраста? Прекрасно держится.
– Я, к сожалению, вообще не умею. Но, надеюсь, еще будет возможность научиться!
– Наверняка, – улыбнулся он.
В тот вечер он остался со мной. До утра. Я уже достаточно хорошо чувствовала себя, так что постаралась показать, что ему действительно было по кому и по чему скучать. И это, наверное, была моя ошибка.
* * *
Я ничего не заметила. Говорят, у женщин есть интуиция, третий глаз и все такое. Наверное, у кого-то есть. Но есть и другие женщины. Такие, которые руку дают на отсечение, настаивая на честности своего избранника. Вот я из числа этих других. Слава богу, что никто не предлагал мне пари на отсечение, иначе от меня мало что осталось бы.
А иногда женщины бывают настолько наивны, что не замечают никаких сигналов грядущего катаклизма. Они просто не хотят их видеть. Они хотят жить в воображаемом сказочном мире, с одной принцессой и одним принцем. В мире, где не появляется лягушка, которую принц целует с надеждой, что поцелуй превратит ее в принцессу. В мой мир лягушка запрыгнула в шкурке Патриции. Вот только я ни о чем не знала. Я не знала об их совместных моментах наедине в офисе, не знала и о том, что в ту минуту, когда я дрожащими руками распаковывала тест на беременность, они занимались своим любимым видом спорта. И это было отнюдь не катание на лыжах.
* * *
Нужно говорить, каков был результат теста? Вряд ли. В маленьком белом квадратике розовели две жирные полоски. Этого я совершенно не ожидала. Конечно, мама всегда говорила мне, что если пара в течение нескольких лет занимается сексом, а беременность не наступает, то оба должны обязательно пройти обследование.
С нами, как видно, все было в порядке.
Обрадовалась ли я? Не знаю. Я была очень удивлена. Я не представляла себя в роли мамы, не видела Марека в роли отца. Миллионы мыслей завертелись в голове, а в ушах все еще звучал вопрос: «А что потом?»
Я уставилась на эти две черточки и вдруг улыбнулась. Ведь ничего плохого не случилось. И вообще, с нами случилось что-то очень даже хорошее. Мы взрослые, у нас отличная работа. У нас есть две квартиры и дом под Лодзью. Мы любим друг друга. Разве может быть лучше? В конце концов, мы все равно оформили бы наши отношения. Это был вопрос времени.
Я все думала, как рассказать об этом Мареку. Мои подруги покупали одежду для малютки, дарили пинетки, которые упаковывали в миленькие картонные коробочки. Марек не любил сюрпризов. Я знала его – знала, что он твердо ступает по земле и некоторые вещи ему надо говорить прямым текстом. Я набрала его номер.
– Здравствуйте, вы позвонили на номер Марека Венцлавского, оставьте свое сообщение после звукового сигнала.
Я повесила трубку. Не хотелось начинать разговор на важные жизненные темы с помощью автоответчика. Я встала с кресла и вышла на балкон. Зимнее солнце светило точно так же, как и вчера. Странно, не правда ли? Все выглядело как и прежде, а моя жизнь так сильно изменилась.
