Для обозначения понятия «смерть» в испанском языке есть и другое слово – muerte, известное нам и по русскому «смерть», восходящему к общеслав. merti, тому же muerte, лат. mors – «смерть». Это слово обозначает непосредственно акт смерти и восходит, видимо, к более древнему «мер» – «граница». А вот pascuala, вероятно, имеет философский характер: если первая часть слова переводится как «переход», то вторую можно возвести к cual – «как, какой». И получится значение «как переход», возможно, «состояние перехода», что уже не противоречит мотиву пасхального воскресения Христа. И в этом случае прослеживается связь между ритуалом воскрешения Христа в Пасху и празднованием этого праздника в более древние времена. Соответственно, изначально «пасха, пейсах» предполагал не только празднование перехода, исхода как такового, но также был связан или же позднее специально приурочен к ритуалу воскрешения – перехода в «иное состояние».
Интересно еще одно галльское племя, описанное Цезарем – эдуи, название которых практически совпадает по звучанию со словом «иудеи». Эдуи – наиболее сильное племя, постоянно доставляющее неприятности римлянам.
Нужно отметить италийский народ данов-давнов и кельтский – данов, верховной богиней которых была Дана. В Испании же басков, верховной богиней которых была Мари.
Любопытно соединяется мифология Европы и Северной Африки. Так, распространенный сюжет о сошествии в ад и об укусе змеи в пятку имеет различные, но схожие версии. «И сказал Господь Бог змею: за то, что ты сделал это, проклят ты пред всеми скотами и пред всеми зверями полевыми; ты будешь ходить на чреве твоем, и будешь есть прах во все дни жизни твоей; и вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем ее; оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту» («Бытие», 3:14,15).
Укушенной в пятку оказалась Эвридика, жена Орфея. Миф, конечно, очень сильно искажен, но все же узнаваем. В мифе догонов злой Йуругу пытается найти свою душу-половинку, в греческой интерпретации – безутешный Орфей. Сошествие в ад, согласно ливийской версии мифа, сопровождалось превращением в змея, в ветхозаветной же описан некий ритуал укуса в пяту. В греческой мифологии остался сюжет и превращения в змея Кадма, тезки Адама Кадмона, и его жены Гармонии, покровительницы амазонок. В мифологии этрусков одним из непременных атрибутов демона смерти Ванфа, спутника, Харуна, сопровождающего души в подземный мир, была, конечно же, змея, так же как и другой этрусский демон, Тухулка, изображался змееподобным – птицеголовым с хвостом в виде змей, или же, как у Медузы Горгоны, волосами в виде змей.
Был еще один герой, убитый в пяту, – Ахиллес. Да, считается, что убит он был стрелой Аполлона, а не змеей. Но стрелы в мифах очень часто ассоциировались со змеями, да и Аполлону, так же как Афине, была посвящена змея, поэтому можно говорить о сходстве сюжетов. Афине не просто была посвящена змея – она изображалась со змеей, а ее храм защищала огромная змея.
Несомненно сходство мифа о священной яблоне с золотыми яблоками, которую охраняет змей (дракон) как в древнегреческой, так и библейской мифологии. В одном случае эти яблоки даруют бессмертие, в другом – знания.
Жертва всесожжения много раз встречается в Библии, присутствует и человеческое жертвоприношение: «И дал Иеффай обет Господу и сказал: если Ты предашь Аммонитян в руки мои, то по возвращении моем с миром от Аммонитян, что выйдет из ворот дома моего навстречу мне, будет Господу, и вознесу сие на всесожжение».[46] И кого же он встретил первым? Разумеется свою дочь: «И пришел Иеффай в Массифу в дом свой, и вот, дочь его выходит навстречу ему с тимпанами и ликами: она была у него только одна, и не было у него еще ни сына, ни дочери. Когда он увидел ее, разодрал одежду свою и сказал: ах, дочь моя! ты сразила меня; и ты в числе нарушителей покоя моего! я отверз о тебе уста мои пред Господом и не могу отречься. Она сказала ему: отец мой! ты отверз уста твои пред Господом – и делай со мною то, что произнесли уста твои, когда Господь совершил чрез тебя отмщение врагам твоим Аммонитянам. И сказала отцу своему: сделай мне только вот что: отпусти меня на два месяца; я пойду, взойду на горы и оплачу девство мое с подругами моими».
То есть Иеффай принес в жертву всесожжения свою собственную дочь, и, кстати, такой сюжет в Ветхом Завете не единичен. У галлов также приносились жертвы всесожжением, и также сохранились мифы о том, что жертвы были и человеческими; Цезарь же упоминает о казни через сожжение, что также, безусловно, было частью мистического ритуала. В Крыму сохранилась легенда о царице амазонок, которая принесла себя в жертву на костре из-за того, что не могла справиться с любовью к юноше. И, конечно, вспоминается славянская традиция масленицы с сожжением чучела как отголосок традиции жертвы всесожжения, и древнеиранские митраистские, и позже – зороастрийские ритуалы. Другое дело, что это были достаточно поздние традиции человеческих жертвоприношений, но сейчас не об этом.
В Ветхом Завете упоминается и прохождение через огонь: «Но ходил путем царей Израильских, и даже сына своего провел чрез огонь, подражая мерзостям народов»,[47] – практикующееся в митраизме, и описанное, в частности, в Книге пророка Даниила. Но выясняется, что этот ритуал был известен и друидам, и римлянам.
Другое, часто упоминаемое в Ветхом Завете божество вражеских племен, это Ваал. В скандинавском эпосе два сына Одина носят сходные имена: Вали – бог-мститель и Бальдр (господин) – любимый сын Одина. Библейская же Астарта, как это ни удивительно, созвучна Асгарду – («ограда Асов») небесной крепости, где живут Асы. Любопытно, что в период поклонения Астарте, один из царей носил имя Аса: «В двадцатый год царствования Иеровоама, царя Израильского, воцарился Аса над Иудеями».[48]
Моисей в древнегреческой мифологии занял место ученика или сына Орфея, и именуется он пророк Мусей. По преданию, после него сохранились книги пророчеств, так же как и после библейского Моисея.
Миф об убийстве великана Голиафа имеет аналогии в мифах других народов: путем попадания камня в голову бога Кумарби рождается бог Ану в хеттско-хурритской мифологии, а бог солнца Луг в кельтской мифологии попадает камнем в голову, в глаз могущественного бога Балора, такого же циклопа, как и славянский Вий. И Давид убивает Голиафа именно попаданием камня в голову: «И опустил Давид руку свою в сумку и взял оттуда камень, и бросил из пращи и поразил Филистимлянина в лоб, так что камень вонзился в лоб его, и он упал лицем на землю».[49] Давид символизирует, так же как и Луг, бога солнца, – ведь имя Давид, собственно, происходит от «деус, дайс», восходящего к индоиранскому и имеющему значение «бог, свет, день» и латинскому «deus».
В мифах о Давиде узнаваемы и древнегреческие сюжеты: Давид, так же как и Орфей, является искусным музыкантом «сладким певцом Израилевым»[50]: «И когда дух от Бога бывал на Сауле, то Давид, взяв гусли, играл, – и отраднее и лучше становилось Саулу, и дух злой отступал от него».[51]
В сюжете о бегстве Давида от Саула просматривается аналогия с мифом о Кроносе, который из-за пророчества пожирал всех своих детей, но его жена Рея однажды его обманула, завернув в ткань камень, – только роль Кроноса выполняет царь Саул, а роль Реи – его дочь Мелхола: «И спустила Мелхола Давида из окна, и он пошел, и убежал и спасся. Мелхола же взяла статую и положила на постель, а в изголовье ее положила козью кожу, и покрыла одеждою».[52]
У кельтов встречается имя кузнеца Гавид, сходное с Давидом, и окончанием, применяющимся, стало быть, в Галлии.
Миф об обольщении Давидом Вирсавии перекликается с несколькими древнегреческими мифами, в которых бог влюбляется в купающуюся в реке красавицу и обманом овладевает ею: это сюжет, например, о Зевсе и Леде, Аполлоне и Дафне (хотя в данном случае совпадает только первая часть сюжета) и др.
Мифы о царе Соломоне широко распространены вплоть до государств Средней Азии. Так, в древнерусских преданиях Соломон борется с демоном Китоврасом – борьба равных по силе «мудрости света» и «мудрости тьмы», сходные с мифом о борьбе Ахура Мазды с Ахриманом. В западноевропейских мифах роль Китовраса выполняет Морольф, в англосакской версии – бесовский князь Сомурн. Любопытно, что в этих мифах присоединяется сюжет о похищении «князем тьмы» жены Соломона, восходящий ко множеству древних мифов о Персефоне, Эвридике и других женских персонажах, похищаемых подземными правителями.
Такая распространенность вызывает обоснованные сомнения в реальности Соломона. Почему? Да потому что Израиль, согласно существующей версии истории, был небольшим ближневосточным государством, культура и религия которого не могли оказать существенного влияния в мире. Однако же историчность Соломона выглядит совершенно иначе, если мы рассматриваем его как царя крупного европейского государства, даже с учетом наложения на сюжеты о нем древней мифологии.
