На кофейном столике стояла ваза с роскошными желтыми хризантемами. Поздравление Трейси с возвращением домой, предположила Дороти. Она оставила розы в больнице, на радость Лесли и Джине. Букет из трех дюжин было бы нелегко втиснуть даже в машину Неда.
Нед, очевидно, нахмурился бы, если бы заметил под ножками обеденного стола деревянные плашки. С их помощью было удобно поднимать стол на нужную высоту при разметке и кройке ткани. Она не использовала этот стол по назначению, предпочитая работать на нем. Чтобы поесть или выпить кофе, Дороти обычно устраивалась на табурете перед кухонной стойкой. Впрочем, это вовсе не свидетельствовало о ее бесхозяйственности.
Она услышала, как Нед выходит из спальни, и торопливо расставила чашки и блюдца. Открыв дверь холодильника, Дороти надежно перекрыла ему путь в кухоньку, чтобы убить сразу двух зайцев — достать молоко и оставить Неда по другую сторону стойки. Но, увидев сложенное штабелями содержимое холодильника, она забыла о своих целях.
— На Западном фронте без перемен! — радостно объявил Нед.
Дороти едва слушала — вытаращив глаза, она обозревала полки холодильника. Помимо необозримого набора деликатесов, он был забит огромными бифштексами, по меньшей мере дюжиной ломтей бекона, отбивными, сосисками, а овощные контейнеры были доверху завалены всем, что только можно купить в зеленной лавке.
— Мне никогда этого не съесть, — растерянно произнесла Дороти.
— Я тебе помогу, — последовал уверенный ответ.
По ее спине пробежал холодок недоброго предчувствия. Окончательно забыв о молоке, Дороти захлопнула дверцу Нед послал ей через разделявшую их кухонную стойку одну из своих самых ослепительных улыбок, и решимость ее стала таять. С ним невозможно следовать законам здравого смысла! Отчаяние придало голосу стальной оттенок.
— Ты собираешься столоваться у меня?
Его брови поднялись, выражая безусловное подтверждение.
— Я полагал, что, возвращаясь с работы, буду готовить для нас обед. Это позволит тебе отдохнуть между двумя вечерними кормлениями.
— Очень любезно с твоей стороны.
Он, как всегда, у руля! Просто приходит начинает править свой бал, претендуя на все время, свободное от малышки. И Дороти стиснула зубы, твердо намереваясь противостоять тактике натиска.
— А завтрак ты мне тоже будешь готовить?
— Ну, гмм… — Он помедлил, пытаясь скрыть опасный огонек в своих глазах. — А разве это плохо? — осторожно спросил он.
— Да, если ты решил, что сможешь оставаться у меня на ночь, когда тебе заблагорассудится, — зло ответила она.
— Не когда мне заблагорассудится, Дороти. Естественно, я буду поступать так, как лучше для тебя, — поспешно заверил Нед, и на его лице появилось тревожно-озабоченное выражение. — Но меня беспокоит сегодняшний вечер. Все говорят, что страшно оставаться в первую ночь дома один на один с новорожденным. Особенно если не с кем посоветоваться…
— И на роль этого советчика ты предлагаешь себя? — Дороти с ужасом услышала в своем голосе визгливые нотки.
— Я имел в виду, что тебе будет одиноко, — быстро поправился он. — Мне не нравится, что ты останешься здесь одна. Что, если ребенок будет плохо спать? А рядом ни души…
— Ни души, которая обняла бы, приласкала и поцеловала меня. Ты это подразумеваешь, Нед?
О, она его сразу раскусила! Только непобедимое желание утолить свой голод — и полное пренебрежение интересами дочери!
Нед нахмурился. Истерика, которая слышалась в голосе Дороти, его явно насторожила.
— Я просто хочу быть рядом с тобой, чтобы помочь.
Его слова были полны искренней заботы, а встревоженный взгляд почти убедил Дороти. Ей хотелось, чтобы он окружил, пропитал ее насквозь своей любовью, полностью растворил ее в себе. А он просто хотел быть рядом, чтобы помочь! Ей этого недостаточно. Просто недостаточно!
Если бы он так же заботился и о Джоанне.
Она закрыла глаза. Сегодня вечером ей никак не справиться с этой проблемой. У нее единственный приемлемый выход.
— Я хочу, чтобы ты сейчас ушел, Нед.
— Но, Дороти…
Измученная его настойчивостью, она открыла глаза и пристально посмотрела на него.
— Пожалуйста!
Нед казался обиженным и растерянным.
— Почему? Я что-нибудь сделал не так?
— Не спорь со мной! — в отчаянии выкрикнула Дороти. Желая положить конец мучениям, причиняемым Недом, она бросилась к двери и открыла ее, жестом предлагая ему выйти. — Пожалуйста! У меня был трудный день. Мне необходимо время и одиночество, чтобы прийти в себя, Нед!
Он неохотно двинулся к двери, пристально глядя ей в глаза, лихорадочно пытаясь найти причину такого непонятного поведения. Что-то придумав, он остановился, успокаивающе поднял руку и со свойственной ему самонадеянностью попытался разрешить противоречия, терзавшие молодую женщину.
— А что, если…
— Нет! — Дороти гневно тряхнула головой. — Слишком много и слишком быстро. Спокойной ночи, Нед! Спасибо за то, что привез нас домой, но я действительно хочу, чтобы ты сейчас ушел.
— Хорошо, — сказал он мягко, видя, что она слишком взвинчена. — Спокойной ночи, Дороти! Пожелай за меня добрых сновидений ребенку.
Ребенку!
Он ушел.
Дороти закрыла за ним дверь и разразилась слезами.
6
Что он сделал не так?
Этот вопрос мучил Неда, когда он удрученно слонялся вокруг коллекции антиквариата, доставленной сегодня днем. В обычное время он бы испытывал радостное возбуждение, отбирая на реставрацию поврежденные предметы, дотошно выясняя, как лучше это сделать. Но сегодня весь энтузиазм куда-то пропал. Ничто не занимало его, за исключением пса, который кругами бегал рядом, предлагая свое преданное общество.
— Она снова выставила меня, Джек, — сказал Нед, жалобно вздыхая.
Лучший друг человека скосил на него глаза, подарив понимающий, исполненный симпатии взгляд, и, подпрыгнув, положил передние лапы на грудь Неда, готовый как следует облизать его, если тот пойдет навстречу, склонив голову ниже. Масса огромной черно-белой дворняги повергла бы наземь любого, но Джок знал, как сохранять необходимое равновесие, когда речь шла о любви и уважении. Особенно если дело касалось его хозяина.
Нед нежно посмотрел на него.
— Ты великая собака, Джок, но должен тебе заметить, твое дыхание не столь благоуханно, как у Дороти.
Пес тоненько заскулил, моля о ласке.
Нед с сожалением улыбнулся и взъерошил шерсть за ушами пса, вызвав восторженный взгляд, который заверил хозяина в неизменной любви и преданности и сообщил, что никаких сложностей и неясностей в их отношениях не осталось. Нед был центром мироздания Джока, и ничто не могло поколебать это убеждение.
