Итак, в тот день он направился прямо к двери и провел много часов, исследуя ее. Он долго возился с петлями, с ручкой, с засовом. Наконец он нечаянно нажал на запор, и дверь к его удивлению с треском раскрылась. Несколько минут он не решался войти, но когда его глаза свыклись с тусклым светом комнаты, медленно и осторожно пробрался туда.
Посреди комнаты лежал скелет без малейших следов плоти; кости едва прикрывали истлевшие, покрытые плесенью остатки того, что когда-то было одеждой. На постели Тарзан заметил другой такой же страшный предмет, но уже меньшего размера, а в крошечной колыбели около кровати лежал третий крохотный скелет. Мальчик только мимоходом обратил внимание на эти свидетельства давней трагедии. Джунгли приучили его к зрелищу мертвых и умирающих животных.
Внимание его привлекли находившиеся в комнате предметы. Он стал подробно и внимательно рассматривать все подряд: странные инструменты, оружие, книги, бумаги, одежду — то немногое, что уцелело от разрушительного действия времени в сырой атмосфере прибрежных джунглей. Затем он открыл те ящики и шкафы, с которыми смог справиться благодаря только что приобретенному опыту. Вещи здесь сохранились гораздо лучше. Среди них был охотничий нож, об острое лезвие которого Тарзан немедленно порезал палец. Нимало не смущаясь, он продолжал свои опыты и убедился, что этой штукой можно откалывать щепки от столов и стульев.
Некоторое время это занятие забавляло его, но, наконец, наскучило, и он продолжил свои поиски. В одном из наполненных книгами шкафов ему попалась книга с ярко раскрашенными картинками. Это была детская иллюстрированная азбука.
С А начинается Аист,Гнездо свое вьет он на крыше.С Б начинается Башня,Домов всех вокруг она выше.
Картинки его увлекли необычайно. Он увидел много белых обезьян, похожих на него. В книге он нашел изображения маленьких мартышек, которых он видел в родных джунглях. Но нигде он не встретил обезьян своего племени, во всей книге не было ни Керчака, ни Тублата, ни Калы.
Сначала Тарзан пытался снять пальцем знакомые маленькие фигуры со страниц, но быстро понял, что они не настоящие. А вот пароходы, поезда, коровы и лошади не имели для него никакого смысла, они скользили мимо внимания и не беспокоили его. Почему-то особенно заинтересовали Тарзана и даже сбили с толку многочисленные черные фигурки внизу и между раскрашенными картинками — что-то вроде букашек, подумалось ему, — потому что у многих из них были ноги, но ни у одной не было ни рук, ни глаз. Это было его первое знакомство с буквами алфавита. Он, десятилетний мальчишка, никогда не видавший ничего печатного, никогда не говоривший с кем-либо, кто имел хотя бы отдаленное представление о существовании письменности, никак не мог угадать значение этих странных фигурок.
В середине книги он нашел своего старого врага — львицу Сабор, а затем и змею Хисту, свернувшуюся клубком. О, как это было замечательно! Никогда он не испытал такого огромного удовольствия. Он так увлекся, что даже не обратил внимания на приближающиеся сумерки, пока они не надвинулись и не смешали все рисунки.
Тарзан положил книгу в шкаф и притворил дверь, потому что не хотел, чтобы кто-нибудь другой нашел и уничтожил его сокровище. Уходя, он заметил охотничий нож, лежавший на полу, поднял его и взял с собой, чтобы показать своим товарищам. Уже стемнело, когда он закрыл за собой большую дверь хижины так, как она была закрыта прежде.
Едва Тарзан углубился в джунгли, как из-за низкого куста выступил перед ним огромный силуэт. Сначала он принял его за обезьяну своего племени, но через мгновение сообразил, что это Болгани, громадная горилла. Мальчик стоял так близко к ней, что бежать уже было невозможно. Тарзан понял, что единственный выход — остаться на месте и биться, биться насмерть, потому что эти свирепые звери были смертельными врагами его соплеменников и, встретившись с ними, никогда не просили и не давали пощады. Если б Тарзан был взрослым самцом обезьяньего племени Керчака, он был бы серьезным противником для гориллы, но он был лишь маленьким мальчиком, правда, необычайно крепким и мускулистым для своего возраста, и, конечно, не мог сравняться со своим страшным противником. Но в его жилах текла кровь англичан, среди которых много могучих бойцов и знаменитых спортсменов, у него было ловкое и тренированное тело и опыт, приобретенный в повседневной борьбе за выживание в джунглях.
Тарзану было чуждо понятие страха в нашем понимании, его маленькое сердце билось учащенно, но только от нервного возбуждения. Если бы представилась возможность бежать, он, конечно, воспользовался бы этой возможностью, но лишь потому, что рассудок подсказывал, что он неровня громадному зверю. Но бегство было немыслимо, и Тарзан храбро встретил гориллу. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он схватился со зверем, едва тот прыгнул на него, и бил его громадное тело своими кулаками, разумеется, столь же безрезультатно, как если бы муха ударяла слона. Но в одной руке Тарзан все еще держал нож, подобранный им в хижине отца, и когда зверь, кусаясь, опять бросился на него, мальчик случайно ударил острием ножа волосатую грудь гориллы. Нож глубоко вонзился в тело, и зверь завыл от боли и бешенства.
В один миг мальчик познал назначение своей острой блестящей игрушки. Он немедленно воспользовался новым знанием, и когда терзающий, кусающий зверь повалил его на землю, он несколько раз погрузил ему нож в грудь по самую рукоять.
Горилла наносила мальчику ужасающие удары и терзала его тело своими могучими клыками. Некоторое время они катались по земле в диком бешенстве сражения. Истерзанный и залитый кровью ребенок все слабее и слабее наносил удары длинным лезвием ножа, наконец маленькая фигурка судорожно вытянулась, и Тарзан, молодой лорд Грэйсток, упал без признаков жизни на траву…
Племя Керчака услышало издалека свирепый вызов гориллы. И, как всегда, в случаях опасности, Керчак сейчас же собрал свое племя для защиты от общего врага, так как горилла могла быть не одна. Вскоре выяснилось, что нет Тарзана. Тублат, страшно обрадовавшись случаю, изо всех сил противился посылке помощи. Сам Керчак, тоже недолюбливавший странного маленького найденыша, охотно послушал Тублата и, пожав плечами, вернулся к груде листьев, на которых приготовил себе постель.
Иначе думала Кала. Едва она узнала, что Тарзан исчез, как уже мчалась по спутанным ветвям к месту, откуда еще доносились крики гориллы.
Взошедшая луна струила свой неверный свет, порождая уродливые тени от сплетенных ветвей. Редкие матовые лучи ее проникали до земли, но этот свет только сгущал кромешную тьму джунглей.
