Читаем без скачивания Совершенство - Клэр Норт

– А вы не допускаете, что вам продали пакет? – поинтересовалась я.

– Конечно, нам продали пакет, – ответил он с легким недовольством оттого, что кому-то в мире мысль пришла в голову прежде, чем ему. – Все эти круизные и туристические компании связаны с «Совершенством», конечно же. Но это и впрямь идеальный отдых…

– …Идеальный отдых!

– …Так ведь?

Я улыбнулась и снова посмотрела на эту пару, представив, сколько часов они провели в креслах у дантистов, волны общего наркоза перед пластическими операциями, дни, потраченные на шопинг-туры, друзей, оставленных из-за отсутствия должного социального статуса.

– Идеальный отдых для идеальной пары, – пробормотала я и незаметно стянула ключ от их каюты. Пока они заканчивали ужин, я помылась у них в душе, украла его часы, все их наличные деньги и ее косметичку.

Глава 19

Вот выбор для одиночек: искать общества людей во всех его формах или же довольствоваться фактом, что у тебя нет вообще никакого общества.

Я переключаюсь между этими двумя вариантами.

Я выдержала пятнадцать дней наедине с собой в лачуге среди канадских лесов, прежде чем сломалась. В конце концов, едва двигаясь и всхлипывая, я дозвонилась в полицию с просьбой прибыть и спасти меня.

Меня забрала женщина в форменной коричневой шляпе, и когда она появилась, я вцепилась ей в руку, без конца бормоча сбивчивые извинения. А потом сказала, что сама не знаю, что на меня нашло, но я не могла двигаться, ноги не шевелились, я попробовала идти, но ноги меня не слушались, я на животе доползла до телефона, а в окнах мелькали какие-то тени, в темноте раздавались какие-то звуки, мне казалось, что все будет в порядке, но все оказалось совсем-совсем не в порядке.

Она крепко меня обняла, совершенно чужой человек, и ответила:

– Все хорошо, хорошо, все будет хорошо. Иногда лес достает людей. Ты не первая, кто позвонил, и, кажется мне, далеко не последняя. Это нормально.

В любом другом месте она вчинила бы мне ложный вызов, но здесь, где ее участок насчитывал почти тысячу квадратных километров леса, где она знала по именам всех жителей, она не собиралась разводить церемонии. Шериф отвезла меня в город, который находился в пятидесяти километрах, пригласила домой, заварила кофе, включила телевизор и сказала:

– Скоро вернутся дети. Хочешь остаться и посмотреть кино?

Мы смотрели «Набалдашник и метлу», не очень известную диснеевскую комедию, где фигурируют мошенники, нацисты, футбольные фанаты-львы, кролики и разнообразное волшебство.

– Когда я вырасту, – сказала младшая дочь, и я ждала, что она объявит о своем намерении стать ведьмой, рыцарем или солдатом, – я хочу владеть музеем.

Когда потушили свет и дети уснули, я сдержанно поблагодарила шерифа, сказав, что сама не знаю, что на меня такое нашло.

– Похоже, есть люди, которые просто не приспособлены жить одни, – ответила она. – И нечего тут стыдиться, если уж ты такая уродилась.

Следующие несколько месяцев я путешествовала по Северной Америке. Я встречалась с психологами и посещала конференции, изучала журналы и газеты. Я беседовала с учеными и монахами, мужчинами и женщинами, которых долгие годы держали в одиночном заключении.

«Ты находишь счастье там, где можешь, – сказал один из них. – Иногда это тяжело, иногда приходится копать очень глубоко, но оно есть, то, что скрыто внутри и чем ты можешь довольствоваться».

Я спросила, что произошло после того, как его выпустили из тюрьмы, где он семь лет просидел в одиночке.

«Я пошел в гостиницу и встретился с женой. Она плакала, обнимала меня, но я ничего не говорил. Все мои чувства заледенели. Прошло семь лет с тех пор, когда я разговаривал в последний раз. Мне казалось, что я забыл, как это делается».

Узник флоридской тюрьмы особо строгого режима сидел на краешке больничной койки.

– Сейчас я более-менее в себе, – говорил он. – Но я в больнице уже одиннадцать дней. Меня раньше уже помещали в изолятор. Там тебя изолируют от остального контингента, чтобы ты никого не покалечил.

– А вы кого-то покалечили? – спросила я.

– Я убил человека, – ответил он, пожав плечами. – А он собирался убить меня.

– Вы в этом уверены?

– Конечно же, уверен. Я же видел, как он на меня смотрел, как будто знал, что я должен умереть. А мне надо было успеть первым, вот и все.

– А почему вы теперь в больнице?

– Да пытался повеситься на простыне. Я уже в третий раз пытаюсь наложить на себя руки, а сейчас чувствую себя нормально после того, как меня посмотрел доктор, но, похоже на то, что когда меня отошлют назад, я снова попытаюсь, пока не добьюсь своего.

Вот так, совершенно спокойно, подперев руками подбородок, передо мной сидел совершивший к двадцати двум годам три убийства, приговоренный к пожизненному заключению.

– Когда я сидел в изоляторе, то видел сны, – объясняет он, глядя сквозь разомкнутые пальцы. – А сейчас снов я вижу меньше. Я просто жду.

– Чего ждете?

– Не знаю. Просто жду.

Меня не страшит одиночество – я его больше не боюсь.

Дисциплина.

Я – королева знакомств по Интернету, я – чудо в один клик. Люди меня забывают, но остается мой цифровой профиль, бережно хранимый в двоичном коде и запомненный Интернетом, что гораздо надежнее, нежели человеческая память. Паутина «заточена» под кратковременные отношения: увидел что-то, понравилось? Ставь закладку. Нравится то, что видишь прямо сейчас? Позвони мне, я здесь, рядом, я жду.

– Вы совсем не похожи на фотографию в своем профиле! – обычно восклицают, когда я представляюсь на первом заранее обговоренном свидании.

Я выгляжу точно так же, как на фото в профиле, но мое лицо забыть легче, чем дату и время, которые вы вбили в свой смартфон. Людям обычно приходится что-то бормотать, чтобы загладить неловкость от того, что они не запомнили меня или не узнали моего лица.

– В том смысле, что выглядите просто потрясающе, – добавит настоящий джентльмен. – Как бы… в реальности вы гораздо лучше.

Выходы в туалет – крах хорошего свидания. Мужчины, которым всего через двадцать минут приходится идти отливать, мне совершенно ни к чему. За три минуты, проведенные в «заведении», их память меркнет, и к тому моменту, когда они оттуда выходят, даже наиболее пылкие и любвеобильные уже успеют забыть мое лицо, а подавляющее большинство позабудет о том, что они вообще явились на свидание.

Столь же легко можно избавляться и от занудных кавалеров. Три минуты в дамской комнате, и когда я выхожу, джентльмен уже, вероятно, расплачивается по счету и шлет сообщения своим приятелям.

Привет, набирает он, я в городе и тихо выпиваю в одиночестве. Ребята, никто не поддержит?

Мозг заполняет пустоты, придумывает оправдания.

– Я порядочный человек, – сказал инспектор Лука Эвард в тот день, когда обо всем узнал. – Я не забываю тех, с кем переспал, я не их таких.

Просто потому, что вы меня забыли, – значит ли это, что я нереальна?

Вот.

Вы забываете.

Вот.

Я реальна.

Реальность: предположительное состояние вещей, когда они существуют на самом деле.

Я дышу, и за то время, пока воздух выходит у меня из легких, я исчезаю из памяти людей и перестаю существовать для всех, кроме себя самой.

Глава 20

Круизный лайнер пришвартовался в Шарм-эль-Шейхе перед самым рассветом, тихонько приближаясь к причалу, когда начало всходить солнце. Я сделала макияж, чтобы скрыть темные тени усталости вокруг глаз, и пересекла границу по австралийскому паспорту, затерявшись среди туристов. Египетский диалект арабского языка очень сильно разнится от стандартного арабского и его суданского диалекта, на которых я говорила, и хотя я все понимала, быстро отвечать оказалось довольно трудно. Даже если бы я могла свободно изъясняться на египетском диалекте, разговоры не очень-то интересовали местных жителей.

– Хотите посмотреть пирамиды? Я вас отвезу! Хотите купить икону? У меня есть любые иконы, которые вам могут понравиться, древние находки, хороший товар, приходите и убедитесь сами! Вам нужно такси? Хотите в ресторан? Хотите посмотреть на Нил? Вам нужен тур? Я знаю, где все лучшее, все самое лучшее!

Только одна местная женщина на курорте, казалось, хотела завязать со мной разговор, перейдя на сирийский диалект в ответ на мой выговор, и спросила:

– Вы не туристка?

– Я – социальный работник, – ответила я. – Работаю во «Врачах без границ».

– А, так вы работаете в Египте?

– Нет, в Судане.

– Жуткое место. Вы – храбрая женщина, что решили туда отправиться.

– Там не так уж плохо.

– Жуткое место! А люди! Просто ужас!

– Египет тоже не без проблем.

– Конечно, но тут все проблемы связаны только с правительством.

– Может, вас кофе угостить? – предложила я. – Я хотела бы побольше об этом узнать.

– Я бы с удовольствием, – ответила она. – Только вдруг кто-нибудь подумает, что вы журналистка.