Эва расположилась в предложенной комнате, развесила вещи в шкаф, заполнила полочки в ванной баночками с кремами, шампунями и прочей косметикой.
Симон помог ей притащить стол из другой гостевой комнаты, на котором она разложила свои художественные принадлежности. Парень не удивился огромному количеству всякой дребедени, что привезла с собой Эва, но что его действительно развеселило, так это огромная корзина шоколада, которую Эва вытащила из машины. Он дико хохотал, а Эва снисходительно выделила ему пару плиточек.
На следующий день юная художница решила поближе познакомиться с домом, почувствовать его атмосферу и хозяина. Она была готова начинать работать, но для этого нужно было ещё немного сосредоточения и много идей.
Подробный осмотр дома позволил сделать некоторые выводы: мебель прямых линий, в основном, модульная, приятные бежевые и молочные цвета, удобство и комфорт, что выдаёт прямолинейность и твёрдость хозяина дома.
Минни не было, поэтому ей никто не мешал, не торопясь, бродить по дому и разглядывать разные вещички. Поначалу, сама себе Эва казалась воришкой. Но это ужасное неудобное чувство мучило её недолго — любопытство взяло верх.
В доме шесть спален и столько же полных ванных комнат, отделанных чёрным мрамором. Гостиная просто огромная, с кухней в едином пространстве, а оригинальная лестница, ведущая на второй этаж, украшена мозаикой. На первом этаже находился также рабочий кабинет, но туда Эва лишь мельком заглянула.
Осталась всего одна комната, в которой она не побывала — это спальня хозяина. Хотя любопытный зверёк внутри неё вопил и протестовал, она уселась на диван, зажав в руке чистый лист бумаги и карандаш, имея твёрдое намерение начать работать.
В голове не было ни одной мысли, ни одной даже маленькой мыслишки…
Решив создать атмосферу, более способствующую вдохновению, она нашла среди своих дисков любимого Стинга и отрегулировала звук до приятной уху громкости — чтобы был фон, но ничто не отвлекало от нужного направления.
Она походила перед стеной, зажмурилась и представила кое-какие образы. Но они расплывались, стоило ей только открыть глаза.
Ничего не выходило.
Скрепя зубами, она отложила всё на диван и поднялась на второй этаж. Остановившись у дверей его комнаты, она попыталась ещё раз уговорить себя не делать этого, но ноги упорно несли её внутрь.
Боязливо, будто опасаясь быть застуканной на месте, Эва отворила дверь и заглянула в спальню. Постояв с минуту на пороге, она прошла внутрь. Эта была большая и солнечная комната со светлыми стенами. Серый, пушистый ковёр на тёмном полу, огромная кровать, застеленная белым покрывалом, две прикроватных тумбочки из тёмного дерева, дверь в ванную, дверь в гардеробную, огромный фикус в углу и бра над кроватью — вот и вся обстановка. Окно во всю стену, прикрытое полупрозрачной шторой из натуральной ткани, по всей видимости, льняной.
Ничего лишнего, вообще ничего! Да, он минималист!
Она заглянула в гардеробную, которая оказалась чуть поменьше самой спальни. Вот тут чего только не было! Стенные шкафы от пола до потолка, забитые костюмами, бесчисленные полки и ящики, и зеркала во весь рост.
Эва вытащила один костюм и пощупала приятную дорогую ткань. Лейблов не обнаружилось, а значит — сшит на заказ.
Она прикинула размерчик и присвистнула.
Ого-го, парень, да, ты здоровяк!
Она аккуратно вернула пиджак на место и заметила, что все плечики повёрнуты строго в одном направлении. Это ладно, но она точно упала бы в обморок, будь костюмы расположены ещё и по цветам.
Дальше шли ряды рубашек, брюк, галстуков, всё так же, аккуратно развешанных в шкафу; полки с тонкими свитерами и водолазками, как правило, серых, темных и синих оттенков. Во всем полный порядок.
Стало скучно, потому что всё было определённо и предсказуемо.
Но тут она обнаружила полку со сваленной в кучу одеждой. Показалось странным — она абсолютно выбивалась из общего ряда. Это были модные голубые дырявые джинсы и футболка без рукавов с рисунком скелета на груди.
Вау!
Да ты не так уж и плох дружок! Ты мне даже уже нравишься! Вот это, да! Это уже совсем другое дело — не такой уж ты и сухарь!
Она открыла один из ящиков и тут же захлопнула его, зажмурившись.
Нет, это даже для меня слишком, ругала себя Эва, увидев нижнее бельё.
«Только не белые трусы, только не шёлковые белые трусы», — повторяла про себя, когда всё-таки ещё раз открыла, а потом быстро закрыла ящик.
Слава, Богу!
У него в ящике лежала только куча чёрных тонких эластичных шорт. Она ненавидела шёлковые мужские трусы, а особенно белые, и просто терпеть не могла мужиков, которые их носят.
Да ты просто идеален, я уже в тебя влюбилась, довольно усмехалась она, спускаясь по лестнице.
Ну, всё! Теперь можно работать.
Знала, что в первые два дня, ничего хорошего не выйдет, но это как обычно, а потом, как правило, картина писалась сама собой.
* * *
Эви швырнула очередную смятую зарисовку, коими уже был завален весь пол в гостиной, и блаженно растянулась на диване. Стена вторую ночь белела без единого мазка.
Ну и сложный же ОН! Ему ничего не подходило.
Ян… Об его имя можно было запнуться! Может, надо было всё-таки подождать, пока Нил найдёт этот самый журнал с его фотографией…
Может, если бы она увидела, как он выглядит, было бы легче?
Но, судя по реакции на него Лоры и Альфи…
Если даже Лора билась в истерике, после встречи с ним?..
Лора, которая мужчин ни в грош не ставила, давно уже отнеся себя к феминисткам, вздыхала и охала. А какое страдание слышалось в её голосе, когда она подтвердила свой отказ от работы. Сразу захотелось послать её, Нила и всех их, вместе взятых, к чертям собачьим.
Только за одну сегодняшнюю ночь, она нарисовала штук двадцать набросков в карандаше: образы и портреты, натюрморты и цветы, дома и пейзажи.
Сначала Эва рисовала то, что могло бы органично разместиться на пустой белой стене в гостиной. Затем стала просто изображать, всё, что приходило ей в голову, надеясь уловить мотив картины, поймать ниточку и связать всё в единое целое…
На мгновение, прикрыв глаза, Эва поняла, что открыть их и доплестись до своей комнаты — самая непосильная для неё задача. А, собственно, и зачем? У Минни сегодня выходной, поэтому её праведное возмущение не достигнет ушей Эвы, а Симон… Симон покоряет очередную пассию, так что увидеть его с утра не реально.
«Воротничок», как она про себя назвала заказчика, ещё недели две будет заграницей, и, слава Богу!
