телу, думая о том, что не прочь преследовать ее задницу. Представляю, как уткнулся бы в нее лицом и о том, как крепко сжимал ягодицы, пока погружался бы членом в ее киску.
— Звучит ужасно, — поддразниваю я и чувствую, как мои губы растягиваются в улыбке. Ей каким-то образом удается возбуждать меня и в то же время делать счастливым. — Давай приготовим тебя ко сну.
Я подхожу ближе и улавливаю ее аромат — аромат ванильного печенья, и мой член тут же твердеет. Кладу руку на спину гостьи и веду ее перед собой, чтобы скрыть это. Во всем доме постепенно становится темно, и когда мы подходим к крылу, в котором я живу, большая часть освещения уже выключена.
Джиллиан и Рэй спят в противоположной части дома и имеют собственную зону для отдыха и для работы. Моя часть скромнее, с гораздо меньшим количеством декора и мебели. На самом деле, моя комната — единственная в этой части дома, в которой есть кровать. После смерти наших родителей я занял это крыло поместья и убрал все, что приносило тяжелые воспоминания. И сделал то же самое и со стороной Джиллиан, так что со временем она оформила ее по-своему вкусу. Я вроде как ничего не менял и оставил только самое необходимое для своей комнаты. Может быть, в глубине моего сознания жил голос, говоривший мне подождать Ив. Так что сейчас, когда мы идем в спальню, я задаюсь вопросом, что она выберет, когда будет жить здесь.
Безумие? Вы и понятия не имеете.
— Ты будешь спать здесь, — говорю я, открывая дверь спальни.
Она больше, чем большинство гостевых, с большой кроватью под тяжелым балдахином. Окна выходят на розарий. С другой стороны имеется ванная комната и небольшая зона для чтения. Также к ней примыкает комната, в которой размещена гардеробная, так что больше места не требуется.
Дворецкий опередил меня и расстелил кровать, а сумку поставил на софу рядом.
— Боже, комната, словно сошла со страниц журнала. — Ив поворачивается по кругу, и даже в тусклом свете я вижу ее широко раскрытые от восторга глаза.
— На самом деле еще так много всего нужно сделать, — возражаю я, беру ее за руку и притягиваю ближе к себе. — Но у нас есть время.
Могу с уверенностью сказать, что Ив не понимает, что я имею в виду, потому что не намерен когда-либо позволять ей уходить. Это своего рода удержание ее в плену? Возможно. Но я планирую сделать ее заточение таким удобным, что у нее никогда не возникнет причин покидать его.
Я касаюсь пальцем ее подбородка, так что она откидывает голову назад.
— Дашер, — тихо произносит она, ее губы слегка приоткрываются, и я наклоняюсь ближе.
— Спокойной ночи, — шепчу я и едва касаюсь ее губ своими.
Дверь в спальню открывается, и один из поваров входит с подносом. Я вижу какао с какими-то закусками и делаю шаг назад.
В последний раз смотрю на Ив и киваю, затем поворачиваюсь, чтобы выйти из комнаты.
— Спокойной ночи, — слышу, как тихо говорит Ив позади, когда уже переступаю порог.
Стараюсь не позволять этому обстоятельству злить меня, но я разочарован тем, что сейчас должен отпустить ее. Уже за полночь, и я видел распорядок ее дня у нее в квартире. Весь день полностью расписан, и я не хочу быть тем, кто мешает ей работать. Даже если мне не нравится, что это отнимает ее у меня.
Другая спальня дальше по коридору, и я вхожу в нее. Она пуста, если не считать бархатного дивана в углу. Это невероятно большая комната, чтобы не использовать ее, но полагаю, что в какой-то момент она станет детской, потому что та так близко расположена к главной спальне в этом крыле.
Стаскиваю пиджак и бросаю его на спинку дивана, а затем расстегиваю и закатываю рукава. Сбрасываю туфли, а затем снимаю носки, погружаясь босыми ступнями в ковер.
Я опускаюсь на диван и смотрю в позолоченный потолок, думая о том, каково было бы иметь детей с Ив. Очевидно, что мы хотели бы их сразу, и у нас было бы трое. Может быть, четверо, если бы она позволила. Интересно, сможем ли мы сыграть нашу свадьбу в розарии этой весной? Ее образ, окруженной цветущими цветами, когда я делаю ее своей, снова делает мой член твердым.
Я лезу в штаны и обхватываю член, лениво сжимая себя. Думаю о нашей первой брачной ночи, а затем о медовом месяце, и мне интересно, куда бы она хотела поехать. Я не могу дождаться, чтобы показать ей мир и дать все, чего жаждет ее сердце.
Проходит много времени и, когда смотрю на часы, вижу, что уже несколько часов фантазирую о нашей совместной жизни. Оттолкнувшись от дивана, тихо выхожу из спальни в кромешную тьму коридора.
Я несколько раз оглядываюсь, затем подхожу к двери спальни, прижимаюсь к ней ухом и прислушиваюсь. Когда ничего не слышу, тихо приоткрываю дверь, а затем также бесшумно закрываю за собой. В комнате так темно, что с трудом вижу перед собой, но я знаю ее, как свои пять пальцев. Направляюсь к кровати и, подойдя ближе, вижу, как на нее падает немного лунного света.
Ив мирно спит в моей постели, и мое тело жаждет лечь с ней. Я отчаянно хочу почувствовать ее тепло на своем теле, но вместо этого беру ближайшее кресло и придвигаю к кровати. Сажусь и откидываюсь назад, наблюдая, как она спит, и каждый мускул в моем теле наконец расслабляется. Наконец, чувствую себя хорошо, находясь рядом с ней. Я не осознавал, как сильно мне это было нужно, пока не находился вдали от нее так долго.
Я запоминаю изгиб ее губ и тень от ресниц на щеках. Знаю, что всего этого недостаточно. Я должен прикоснуться к Ив. Поэтому наклоняюсь вперед и убираю темную прядь волос с ее щеки, и, к моему удивлению, она тянется навстречу моему прикосновению. Ее кожа такая теплая и мягкая, и я позволяю себе задержать пальцы на ее щеке.
— Дашер, — тихо бормочет Ив, но ее глаза все еще закрыты — она продолжает спать.
Сердце бешено колотится в моей груди, и я глупо улыбаюсь, пока сижу там до восхода солнца, просто находясь рядом с ней. Может быть, это неправильно, но все внутри меня требует защищать Ив и оберегать ее.
