Читаем без скачивания Почерк убийцы - Дороти Сэйерс

— Нет, дорогая. Только две семьи. Да и одна из них, Валлесы, уже вернулась к нам. Дело в том, что у них был конфликт с тем священником по поводу обеда в честь Великой пятницы. Правда, я не помню, в чем там было дело. Ну да это и неважно. Знаешь, миссис Валлес — очень милая женщина, но она очень любит обижаться. Для обиды она может найти любой повод. И иногда это бывает даже забавно. Некоторое время мы работали вместе, я довольно быстро нашла с ней общий язык, и мы хорошо поладили. А теперь, будь добра, отойди на пару шагов и посмотри с расстояния, сочетаются ли эти два цвета?

— По-моему, стоит еще добавить желтых нарциссов, миссис Венейблс.

— Сюда? Вот, посмотри, так лучше? Ну вот, теперь все в порядке. О-о-о! Мои бедные косточки! А что поделаешь — годы летят, — сказала миссис Венейблс, вставая с колен. Постояв пару секунд, они с девочкой пошли к храму. — О, а вот и Хинкинс с аспидистрами. Вот мне интересно, что люди находят в этих цветах? Я сомневаюсь, что кто-то сможет назвать хотя бы несколько их достоинств. Тем не менее, Из года в год люди их выращивают и украшают ими свои дома. Благодарю, Хинкинс. Поставь шесть перед надгробием и шесть — с другой стороны. А ты принес большой кувшин? В него можно будет поставить букет нарциссов. А аспидистры поставим вперед и закроем кувшин, ведь он, кажется, не в самом лучшем состоянии. Да, и еще, Хинкинс, проверь, чтобы в вазах и банках было достаточное количество воды. Как себя сегодня чувствует твой папа, Хилари? Надеюсь, ему лучше.

— К сожалению, боюсь, что нет, миссис Венейблс. Доктор Байнс вообще говорит, что папа вряд ли оправится. Бедняжка отец!

— О, дорогая! Мне ужасно жаль. Как же все печально! Тебе, должно быть, сейчас очень нелегко. Боюсь, что на состояние твоего отца очень сильно повлияло известие о смерти мамы.

В ответ девочка кивнула.

— Мы будем надеяться и молиться, чтобы все было не так плохо, как предполагает доктор. Мистер Байнс всегда был пессимистом. Может, на его поведение и характер влияет то, что он работает только здесь, в деревне. А он очень умный человек и достоин лучшей работы. Однако, по-моему, ему стоит помнить, что для пациентов оптимистический настрой докторов очень важен. Тебе так не кажется?

— Да, вы правы. К нам во вторник приезжает доктор по имени Ходрелл. Мистер Байнс хотел, чтобы он приехал сегодня, но он, к сожалению, куда-то уехал на Пасху.

— Доктора не должны куда-то уезжать, — сказала миссис Венейблс. В ее голосе было явное недовольство. Дело в том, что падре никогда не покидал прихода даже на большие праздники, и она считала, что это абсолютно правильно. И если так поступает падре, то врач, чья помощь может понадобиться в любой момент, тем более должен всегда оставаться в селе. Миссис Венейблс не могла понять, как может быть по-другому.

Хилари Торпс печально улыбнулась.

— Я тоже так думаю. Но, говорят, у нас он лучший врач, так что, надеюсь, пара дней не сыграет большой роли, и он обязательно поможет папе.

— Дай Бог, дай Бог, — ответила миссис Венейблс. — Это Джонсон с аронником? О, нет, это Джек Годфри. Наверное, он идет смазывать колокола.

— Да? Я очень хочу посмотреть. Можно я поднимусь с ним на колокольню, миссис Венейблс?

— Конечно, можно, дорогая. Только будь осторожна.

— Хорошо, миссис Венейблс. Я очень люблю смотреть на колокола.

Сказав это, Хилари быстро пошла к храму. Она догнала Джека Годфри, когда он подошел к лестнице на колокольню.

— Я пришла посмотреть, как вы работаете с колоколами, мистер Годфри. Можно?

— Конечно, почему нет, мисс Хилари? Я буду очень рад вашей компании. Идите вперед, а то лестница очень крутая, и если что, я удержу вас.

— Я не упаду, — уверенно сказала Хилари и ловко пошла по ступеням, слегка придерживаясь за поручни. В помещении, куда они поднялись, было пусто. Там были только механизм церковных часов и восемь веревок, каждая из которых была одним концом привязана к крюку на стене, а другим тянулась куда-то далеко наверх. Джек Годфри прошел вперед. В руках он держал банку со смазкой и тряпки.

— Осторожнее, мисс Хилари, — сказал он, — пол в некоторых местах прогнил.

Хилари кивнула. Как же ей нравилась эта пустынная, залитая солнцем комната. Здесь в каждой стене были огромные окна. У Хилари создавалось такое впечатление, будто она находилась в огромной стеклянной комнате, которую кто-то поднял высоко в небо. Девочка посмотрела в окно. Отсюда были видны живые изгороди, дома и сады, которые казались удивительно маленькими.

— Мистер Годфри, я хочу подняться на самый верх колокольни.

— Хорошо, мисс Хилари. Я отведу вас после того, закончу здесь все дела.

Дверь, за которой была лестница, ведущая наверх в помещение, где висят колокола, была закрыта на замок. Доделав все необходимое, мистер Годфри подошел к этой двери и, немного повозившись с ключом, открыл ее.

— А почему ее держат запертой, мистер Годфри?

— Понимаете, мисс Хилари, бывает, что звонари оставляют ее открытой, но падре считает, что это небезопасно. Ведь не все приходят сюда с добром. Может прийти и кто-нибудь, кто захочет просто позабавиться и поиграть с колоколами. Кроме вреда колоколам, они и сами могут свалиться с этой лестницы. Так что открытая дверь к хорошему не приведет. В наших краях хватает хулиганов. Поэтому-то падре говорит, что надо обязательно закрывать дверь.

— Ясно, — слегка улыбнувшись, ответила Хилари. Пожалуй, тому, кто упадет с этой лестницы, придется несладко. Падать придется с высоты ста двадцати футов. Подумав об этом, Хилари пошла вверх по лестнице.

Вскоре они поднялись в помещение, где висели колокола. По сравнению с предыдущим светлым этажом, здесь казалось особенно темно и мрачно. Свет проникал только через редкие щели в стенах. Лучи эти были такими тонкими и тусклыми, что никак не могли побороть темноту. В этом полумраке величественно и неподвижно висели колокола. Они казались невообразимо огромными.

Мистер Годфри поймал легкую веревочную лестницу, по которой можно было подняться к самим колоколам.

— Подождите, — вдруг сказала Хилари, — дайте я подойду поближе, а то я не увижу, что вы там делаете.

Мистер Годфри был против того, чтобы Хилари подходила слишком уж близко, ведь это очень опасно, однако девочка и слушать не хотела его возражения.

— Не волнуйтесь, я сяду вот на эту перекладину, совсем не боюсь высоты. Что ж, спорить с дочерью сэра Генри было просто бесполезно. Однако надо признать, что она довольно ловко забралась на перекладину, практически без помощи мистера Годфри. После того, как Хилари уселась на своем месте, он подготовил все необходимое для смазки колоколов и осторожно полез по лестнице.

— Я никогда не видела Тейлора Паула так близко. Это ведь очень большой колокол, да?

— Да, — ответил Джек Годфри, бережно протирая бронзовый колокол.

Луч света падал как раз на надпись, выгравированную на колоколе. Хилари уже хорошо знала, что там написано:

NINE + TAYLERS + МАКЕ + А + MANNE + IN + CHRIST + IS + DETH + ATT + END + IN + ADAM + YET + BEGANNE + 1614

— Тейлор Паул замечательный колокол, достойный восхищения. Он участвовал в огромном количестве перезвонов, не считая похоронных и ежедневных, для служб. Столько лет он уже на своем неизменном месте. Падре говорит, что скоро надо будет реконструировать его. А вот я думаю, что Паул прослужит еще не один год. На мой взгляд, он звучит по-прежнему прекрасно.

— А вы звоните в память о каждом умершем в нашем приходе, кем бы он ни был?

— Да. Эта традиция была заложена сэром Мартином Торпсом, твоим прапрапрадедушкой. Он вложил довольно большую сумму в фонд колоколов. И в завещании написал, чтобы мы звонили по «каждой христианской душе». Так что с тех пор мы, исполняя его волю, звоним в честь каждого покинувшего нашу бренную Землю. Однажды мы даже звонили в честь женщины, которая была католичкой. Знаешь, старина Хезеки был сначала против этого. «Что? Тейлор Паул должен звонить в честь подданной римско-католической церкви? — удивлялся он. — Падре, разве вы можете назвать ее христианкой?» «А что здесь такого, Хезеки, — отвечал ему падре, — изначально мы все принадлежали к римской церкви. Да и этот храм был построен римлянами». Конечно, Хезеки не знал об этом. К сожалению, у него не было хорошего образования. Что ж, пожалуй, я закончил с Паулом. Давайте, я помогу вам слезть.

Затем мистер Годфри и Хилари по очереди забирались к Гауде, Саваофу, Джону, Иерихону, Джубили и Димити. Джек Годфри смазывал колокола, а Хилари наблюдала за ним, сидя на перекладинах у колоколов. А когда очередь дошла до Бетти Томаса, мистер Годфри почему-то заупрямился.

— К Бетти Томасу я вас не возьму, мисс Хилари, — твердо сказал он. — Это несчастливый колокол. Я хочу сказать, что у него есть свои пристрастия и капризы. И я не хочу рисковать.

— О чем вы?

Мистер Годфри попытался объяснить как можно понятнее и проще.