Главврач сопоставил все факты и решил, что претензии Шанина в их адрес не имеют под собой основания. Так он и сказал Разделкину. А спустя месяц тот оказался в суде.
– По большому счету вышло, что умерла она по собственной глупости. Ей просто было неудобно обсуждать с врачом вопросы испражнения, – проговорил Разделкин. – Когда в суде не удалось доказать мою некомпетентность и некачественное исполнение профессиональных обязанностей, адвокат Шанина потребовал переквалифицировать дело. Он обвинил меня в неоказании медпомощи, заявил, что я видел состояние прямой кишки пациентки, но посчитал, что показаний к операции нет или просто не захотел назначать повторную, чтобы не портить статистику. Суд с этим утверждением согласился. В результате я лишился лицензии.
– Скажите, как вы оказались возле железнодорожного моста?
– У моста? Так я уже говорил, – этот вопрос Гурова явно застал Разделкина врасплох, – гулял я там. Разве это запрещено законом?
– Не врите, Разделкин. Таких совпадений просто не бывает, – устало произнес Гуров. – Вы следили за ним, верно? Зачем?
– Да, следил много месяцев, – неожиданно признался Разделкин. – С некоторых пор это стало настоятельной необходимостью для меня. Я ходил в те же места, куда и он, знал тех же людей, покупал такие же продукты. Знаете, этот фрукт ведь ни разу меня не узнал. Жизнь мне поломал, а лица не запомнил. Только в этот раз я действительно гулял. А под мост пошел, потому что машину его увидел. Подумал, странно это. Что профессору понадобилось в этом районе в такой час? А потом увидел на мосту человека, но почти сразу догадался, что это именно он, Шанин, висит на балке.
– Вы помчались его спасать?
– Глупо, да? – Разделкин невесело усмехнулся. – Сам знаю, что так и вышло. Надо было развернуться и уйти. Жаль, что я этого не сделал. Не стоило пытаться доказать кому-то, что ты порядочный человек.
– Если я обращусь к главврачу, он подтвердит вашу версию конфликта с Шаниным? – спросил Гуров.
– Кто его знает? Я теперь не в его команде. Может, он и не станет из-за меня мараться, – ответил Разделкин и пожал плечами. – Хотя мужик правильный. Ну а насчет состояния Шаниной я не наврал.
– Хорошо, это мы проверим, – заявил Гуров. – Если вспомните еще что-то, передайте через охранника, что хотите меня видеть. – Лев Иванович нажал кнопку вызова охраны.
Конвой увел Разделкина.
После разговора с ним сыщик не видел смысла в поездке к главврачу. Он не сомневался в правдивости рассказа Разделкина, по крайней мере, в той его части, что касалась причины смерти пациентки и судебных разбирательств. В остальном ему еще предстояло разобраться.
Гуров решил вернуться к себе и помозговать на пару с Крячко о том, куда двигаться дальше. Однако до кабинета он не дошел. В коридоре полковника перехватил дежурный и сообщил, что генерал Орлов разыскивает его. Льву Ивановичу пришлось идти к начальству.
– Что там у тебя с подозреваемым? – задал вопрос Орлов, едва Гуров успел переступить порог. – Признательные показания он еще не подписал?
– Не уверен, что это вообще актуально, – заявил сыщик.
– Как так? А Крячко сказал мне, что у тебя уже все на мази. Мол, везет же Гурову, не успел дело открыть, как уже закрывать можно. И мотив у тебя на руках, и свидетель. Осталось признание получить.
– Если бы так, Петр Николаевич, – сказал сыщик и махнул рукой. – Сомнительно это все. Тут еще подумать надо.
– Выкладывай, Лева, вместе помозгуем, – предложил другу Орлов.
Гуров вкратце рассказал ему, что именно выяснил о подозреваемом капитан Жаворонков, изложил историю Разделкина, после чего подвел итог:
– Вроде бы все на месте. Видел или нет Антонов, как Разделкин жертву на балку вешал, не столь уж и важно. Ребята из группы захвата взяли его возле тела. Факт знакомства с жертвой Разделкин скрыл. Месть за загубленную карьеру как мотив для совершения преступления пройдет в любой инстанции. Однако мне все равно не нравится, как все складывается.
– Что именно не так складывается? – спросил Орлов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Допустим, Разделкин действительно затаил обиду на Шанина и решил отомстить ему. Почему так долго ждал? Да просто не решался. По натуре Разделкин не убийца. Решиться на подобный акт, это не в магазин сходить.
– Да, понятно, – поддержал полковника Орлов. – В нашей практике бывали случаи, когда люди и по десять, и по двадцать лет ждали, прежде чем совершить убийство из мести. Удушение как способ убийства довольно сильно распространено. Не нужно искать медицинские препараты, светиться при их покупке, избавляться от оружия, как холодного, так и огнестрельного.
– Думаю, достать лекарства для бывшего медика не проблема, – сказал Гуров.
– Веревку – тем более, – заметил Орлов. – Ты так и не сказал, что конкретно тебя смущает.
– Зачем Разделкину тащить тело Шанина на мост? Почему не оставить там, где убил? – задал вопрос Гуров. – Почему не замаскировать убийство под суицид? Ведь глупо так подставляться, когда можно хотя бы попытаться замести следы.
– Тут месть как нельзя лучше все объясняет, – произнес Орлов. – Суицид – дело сугубо личное, а человеку, который задумал отомстить, очень важно, чтобы мир узнал, что справедливость восторжествовала, обидчик получил свое полной мерой.
– Тогда почему он не ушел, остался возле трупа? – продолжал Гуров. – Может, хотел, чтобы люди знали, от кого пришло возмездие?
– Как вариант, – сказал Орлов.
– Да ерунда это все, – заявил Гуров, вскочил и принялся ходить взад-вперед по кабинету. – Так это не работает. Если бы Разделкин хотел сообщить всему миру о том, что расквитался с Шаниным, то он наверняка выбрал бы другой способ убийства, быстрый и эффективный, да и место наверняка присмотрел бы другое, более-менее людное. А так хрень какая-то получается. Убил в уголке, на мост затащил в темноте, а потом час сидел, подставляя под ноги трупа собственную спину. Маразм!
– Да, в твоей трактовке эта ситуация и правда больше на сценарий дурного фильма смахивает, – вынужден был согласиться Орлов со словами друга. – Но тогда как, по-твоему, все происходило?
– Думаю, Разделкин говорит правду. В этом самом месте он действительно оказался по воле случая, увидел машину и понял, что на мосту висит Шанин. Спасать его кинулся чисто механически. Как можно после стольких лет работы в экстренной хирургии не прийти на выручку тому человеку, жизнь которого находится в опасности? Для него это действие на уровне инстинкта.
– Клятва Гиппократа и все такое? – попытался пошутить Орлов, чтобы немного разрядить обстановку.
– Именно так! Думаю, Разделкин из той категории врачей, моральные принципы которых не исчезают вместе с потерей лицензии, – серьезно ответил Гуров.
– Вижу, к подозреваемому ты проникся уважением, – сказал Орлов, нахмурился и добавил: – Смотри, не переусердствуй в лимите доверия.
– Дело не в том, доверяю я ему или нет, – произнес Гуров. – Дело в том, что я не верю, что Шанина убил он. Тут наверняка должен быть кто-то третий.
– Значит, придется тебе искать этого третьего, – заключил Орлов. – Ладно, иди, Лева, разбирайся со своим висельником. Не очень-то я тебе помог.
– Я обязательно разберусь, Петр Николаевич, – пообещал начальнику Гуров и вышел из кабинета.
Дойти к себе сыщик снова не успел. Примерно на полпути его осенила идея. Разделкин признался, что следил за жертвой несколько месяцев, почему этим не воспользоваться? Ведь он ходил за Шаниным по пятам, значит, знает всех, с кем профессор встречался, может показать все места, в которых тот бывал. Понятно, что Шанин пребывал под наблюдением не круглые сутки. Разделкин не робот, ему и есть, и спать необходимо. И все же часть – это лучше, чем совсем ничего.
Гуров развернулся и пошел к камере для допросов. На ходу он связался с изолятором временного содержания и сообщил, что намерен продолжить допрос подозреваемого. В камеру Гуров и Разделкин пришли одновременно, буквально столкнулись в дверях. Конвойный оттеснил задержанного к стене, освобождая место для прохода полковника. Гуров вошел в помещение первым, следом конвойный завел туда Разделкина, снял с него наручники и вышел в коридор. Дверь за ним закрылась. Гуров сел на привычное место и жестом предложил Разделкину сделать то же самое.
