Они направились к двери. Раф с досадой наблюдал за ними. В дверях леди Стоу взглянула на него через плечо:
— Если ты посмеешь снова ее донимать, я обращусь в магистрат и тебя вышвырнут из Роуэн-Гейта.
— Я не совершал никаких преступлений, леди Стоу, — холодно проговорил Раф.
— Если жизнь в бегах не является преступлением, тогда я не знаю, что ты подразумеваешь под таковым. — Леди Стоу, взмахнув юбками, скрылась за дверью.
Ему хотелось кричать, выть, проклинать судьбу, столь сурово карающую его за грехи, о которых он ничего не помнит. Он стиснул зубы так, что заныли челюсти.
— Я не успокоюсь, пока не узнаю правду!
Раф услышал голос своего друга, хотя Ника и не было рядом с ним: «Если они захотят что-то скрыть, ты не заставишь их говорить. Дружище, наберись терпения».
— Будь оно проклято, это терпение! — разъярился Раф. — Будь проклято все! — Он вышел из оранжереи, хлопнув дверью.
Андриа успокоилась лишь после того, как они с леди Стоу покинули поместье. Она не могла позволить себе бередить ту боль, которую всколыхнул в ней Раф. Два долгих года она искала свою дочь. За это время она исколесила все окрестности Лондона и добралась наконец до границ Йоркшира. В конце концов, потеряв надежду отыскать Бриджит, она приняла предложение Ребекки.
— Когда я пришла за тобой в оранжерею, — проговорила леди Стоу, — Раф выглядел очень странно, как будто его что-то напугало. Как бы мне хотелось, чтобы он держался от тебя подальше! Вы о чем-то спорили?
— Да, — нехотя ответила Андриа. Не в силах больше сопротивляться горю, она, расплакавшись, прижалась к плечу своей родственницы. — Бриджит мертва. Она умерла в лондонском приюте, у Рафа на руках. Он утверждает, что я оставила ее там и сбежала со своим любовником. С моим любовником! — возмущенно вскричала она. — Как будто я когда-нибудь любила кого-то, кроме Рафа! Я знаю, он этого не заслуживает, но я никогда не умела приказывать сердцу.
Леди Стоу, ласково похлопав ее по руке, печально произнесла:
— О Боже! Значит, Бриджит умерла? Я понимаю, это трудно перенести, но лучше узнать правду, чем жить в неведении, не так ли?
Андриа кивнула и закрыла глаза.
— Мое сердце давно почувствовало, что я ее уже никогда не увижу. Я должна узнать имя служанки, которая сообщила Рафу о Бриджит. У меня только что была возможность узнать правду, но я ею не воспользовалась.
Леди Стоу промокнула глаза платочком.
— Ты должна держаться от него подальше. Он принесет тебе только горе. И потом, хватит терпеть его вспыльчивость.
Андриа смотрела в окошко кареты, пытаясь привести в порядок свои чувства и мысли. Но, несмотря на все старания, мысли не желали оставлять ее в покое, и она снова и снова вспоминала, как была счастлива с Рафом. Из глаз ее неудержимо текли слезы.
— У меня такое ощущение, — задумчиво сказала она, успокоившись, — что кто-то еще умрет, прежде чем выяснится правда. Уж слишком много нестыковок в этой истории. Но думаю, в конце концов я докопаюсь до истины.
Мрачная тень тревоги проникала в потаенные уголки ее души, и где-то за пределами сознания поднималось неясное ощущение угрозы, некий призрак зла. На мгновение у нее даже остановилось дыхание, но затем наваждение рассеялось, оставив после себя лишь легкую грусть.
Бокларк развалился в кресле у себя в библиотеке. Прошло более двух лет, как он стал полновластным хозяином Лохлейда, но его до сих пор восхищали полированный стол красного дерева и шкафы, забитые книгами. Каждая мелочь в доме говорила о достатке и роскоши, что вполне соответствовало запросам и привычкам его владельца. Но все это появилось не два года назад. Так было испокон веков в процветающем роду Саксонов.
Бо вырос в благородной нищете, воспитываемый матерью, женщиной мрачной и нелюдимой, и отцом, человеком с крепкими кулаками. Проведя детство в таком обществе, он возлюбил богатство и уверенность, которую оно давало. Теперь он достиг всего, к чему стремился, и наслаждался комфортом. Он с величайшей гордостью носил блистательный титул графа Лохлейда, считая, что заслуживает его более чем кто-либо еще. Но наибольшее удовольствие ему доставляла власть, которую давали деньги.
Он поправил кружева на манжетах и тяжело вздохнул. Единственное, чего ему не хватало в жизни, — это расположения Андрии Саксон. Лохлейд был ее домом — всегда был и останется, а она в нем — законной хозяйкой и графиней. Это было бы идеально. Именно такую картину рисовал себе Бо.
Однако соблазнительная и очаровательная Андриа отвергала его домогательства. Но самым тяжелым оскорблением для него был ее отказ посетить Лохлейд. С тех пор как Бо стал хозяином поместья, она избегала его как чумы.
— Черт бы ее побрал! — выругался он сквозь зубы. — При каждой возможности демонстрирует мне свою спесь и плюет в душу.
Бо взял зеркало в серебряной оправе — он всегда держал его на письменном столе — и стал внимательно изучать свое лицо. Точеные черты, прекрасные волосы, выразительные глаза, волевой подбородок. Что ей еще нужно? Любая служанка в Лохлейде могла подтвердить, что он искусный любовник. Если бы капризная Андриа Саксон не избегала его объятий, он показал бы ей, на что способен.
В один прекрасный день он укротит ее норов и усмирит гордыню. Высокомерие и презрение Андрии день ото дня задевали его все сильнее. Недалеко то время, когда его терпение лопнет и она окажется в его руках.
Андриа будет принадлежать ему это только вопрос времени.
Но на его несчастье, вернулся этот блудный сын. Впрочем, Андриа его не примет. Не после того, что было два года назад. Этого она ему никогда не простит. Бо постукивал себя по зубам отполированными ногтями, проигрывая в уме различные варианты.
По его замыслу Раф должен был умереть. В назначенный день ему предстояло встретить смерть во Фландрии, но волею Творца он каким-то чудом выжил.
Бо ударил кулаком по столу. Боль, пронзившая руку, заглушила кипящую ярость. Он с шумом выдохнул воздух и опустил голову.
Сейчас нужно правильно выбрать время и место и вновь привести в действие планы, выработанные несколько лет назад. Но на этот раз он должен быть уверен, что все пройдет как по маслу. После его смерти он вернет себе то, чего лишил его Раф, женившись на Андрии, самой желанной и самой красивой женщине в Йоркшире.
Андриа смешивала на палитре краски, разбавляя их маслом и скипидаром. Наконец она получила нужный ей золотистый оттенок. Изобразить платье леди Стоу из отливающего золотом бархата не так просто. Андриа обмакнула кисть в краску и наложила несколько мазков на портрет. Ее мысли плавно переключились на Рафа, и выкорчевать из памяти его печальное лицо, несмотря на все усилия, ей опять не удалось. Он был так расстроен смертью их дочери! Он всегда заботился о Бриджит и обожал ее с первой минуты появления на свет.
