Сергей молча покачал головой.
– То-то и оно. Вам выпал шанс круто изменить свою жизнь и притом сделать ее гораздо полнее. Что может быть лучше, чем прожить интересную жизнь? Многие идут к ней годами тяжких усилий, и не все доходят. Вам же она предлагается даром – берите! Ну и материально… не обидим.
Сергей продолжал молчать.
– Понимаю, – сказал Родион Романович. – Вы пытаетесь уловить, в чем тут подвох. Если я начну уверять вас, что никакого подвоха нет и в помине, вы мне, разумеется, не поверите. Сделаем так. Вы попробуете. Только попробуете и, если не понравится, сможете дать задний ход. Мы не слишком боимся распространения информации. Начни вы болтать – и вас тут же примут за еще одного чокнутого искателя аномальных зон, снежных людей, лох-несских чудовищ и барабашек. А кроме того, вы можете привлечь к себе внимание пограничников Центрума. Они работают в разных мирах, порой жестко… Вы умный человек и болтать не станете. Ведь так?
И пришлось признать: так. Экая сладкоголосая сирена с железной логикой! Собеседник умел выбрать нужные слова.
– А вы, – спросил Сергей, – тоже проводник?
Вместо ответа Родион Романович несуетливо оглянулся – не видит ли кто? – и уставился на столешницу. На его лбу выступили бисерины пота. Прошло несколько секунд – и воздух между чашечкой с остывшим кофе и блюдом с нетронутыми бутербродами как бы заструился. Если приглядеться – а время приглядеться было, – струение наблюдалось лишь в области не более десяти сантиметров диаметром. Подождав, Родион Романович брезгливо снял пальцами с крайнего бутерброда колбасный кружок и кинул его в струение.
Кружок исчез. Струение тоже. Родион Романович вынул платочек и промокнул лоб. Тем же платочком тщательно вытер кончики пальцев.
– Теперь колбаска в Центруме. Может быть, достанется какому-нибудь зверьку. Я все думаю: не тем ли же путем кто-то послал известной вороне кусочек сыра? Шучу. Кстати, вы в каких войсках служили срочную?
– Я не служил…
– Понятно. Значит, не имели отношения к погранвойскам?
– Ни боже мой. А что?
– Ничего. А к железной дороге?
– Тоже. Хотя… занимался лизингом вагонов.
– И то хлеб. Стало быть, вы знаете, что вагоны обычно движутся по рельсовому пути?
Сергей неуверенно хохотнул.
– А по чему же еще они могут двигаться?
– Бывает… – раздумчиво произнес Родион Романович. – Иногда, знаете ли, они движутся вниз по насыпи, а то и кувырком по воздуху. Когда сходят с рельсов.
Вроде опять шутил. А может, и не совсем шутил.
Глава 3. Адреналиновый
– Это что, клиника? – спросил Сергей, покрутив носом. В окруженном соснами здании, похожем по виду на загородный коттедж успешного бизнесмена, отчетливо пахло лекарствами и дезинфекцией.
– Частная, – пояснил Родион Романович. – Очень небольшая и очень хорошая. Надеюсь, в качестве пациента вы сюда не попадете. Здесь мы лечим тех, кого по тем или иным причинам не можем чинить легально. Бывают, знаете ли, случаи…
– Например?
– Например, огнестрельное ранение, полученное в Центруме… Но вы не волнуйтесь. Проводники сюда попадают редко: слишком уж они ценны для нас. Как вернется из Центрума группа, если проводник убит? Никак. Она застрянет там на неопределенное время, может быть навсегда. Каждый в группе прекрасно знает: самое ценное – проводник. Почти всегда он ценнее груза. Вас будут защищать, прикрывать собой и так далее, разве что нос утирать не станут. Вам просто не дадут рискнуть головой…
– А если я сам захочу рискнуть – дадут?
– Дадут по шее, – усмехнулся Родион Романович. – Повторяю: проводник слишком ценен. Хотя я привел вас сюда именно к проводнику… Алексей Захарович, вы не против?
Низенький человечек в бледно-зеленом халате, такой же шапочке и круглых очках на толстом носу с неохотой отвлекся от изучения сложных кривых на экране компьютера.
– К Фантому?
– Так точно.
– Бахилы наденьте.
Кивком головы Родион Романович пригласил Сергея следовать за ним. Пришлось и вправду надеть бахилы ради каких-нибудь двадцати шагов до крайней палаты направо по короткому коридору. В ней царил полумрак. На единственной койке, снабженной архитектурными излишествами медицинского назначения, лежал большой костлявый человек. Глаза его были закрыты, на подбородке росла щетина. Острый нос напоминал горный пик, в ноздрю-пещеру уходила трубочка. От присосок и пластырей на теле больного шли многочисленные провода, и по экранам бежали кривые, похожие на колючую проволоку.
– Ну здравствуй, Стас, – негромко сказал Родион Романович.
Лежащий не ответил.
– Он не слышит, – чуть повернувшись к Сергею, пояснил Родион Романович. – Он уже третий год в коме. Лучший из всех проводников, каких я знал. Знаменитый Фантом, проводник-универсал экстра-класса! Не уберегся… Спас группу, открыл Проход, вышел сам – и упал. С тех пор… вот. Лежит здесь.
– Все-таки пугаете? – спросил Сергей.
– Какой мне смысл вас пугать? Уж гораздо логичнее было бы врать вам, что опасности ровно никакой. Но – зачем? Либо человек идет к нам, четко понимая все вероятные выгоды или издержки такого шага, либо он нам не нужен, и мы расстаемся… Но я привел вас сюда, чтобы вы кое-что увидели. Сейчас…
Он щелкнул выключателем. Зажегся плафон, стало светлее.
– Теперь глядите внимательнее. Хорошо бы еще пустить сюда немного дыма или пыли, но, по-моему, и так видно. Вот один, вот другой… что-то мало… А, вот и третий, на полу перед вами! Четвертый!..
Теперь Сергей увидел. Маленькие области такого же струения воздуха, в каком по прихоти Родиона Романовича сгинул кружок колбасы, окружали лежащего. Одна действительно располагалась прямо на полу, три других зависли между полом и потолком. Одна из них медленно дрейфовала. В самую крупную можно было засунуть руку.
– Это Проходы, – сказал Родион Романович. – Видите? Не знаю, какие сны видит Фантом и какие вообще сны могут присниться человеку в коме, но Проходы он генерирует постоянно. К счастью для него и для нас – очень маленькие, кто в Центруме их заметит? А в лучшие свои годы он, бывало, открывал Проход пятиметрового диаметра… Впрочем, сейчас для вас важнее другое: вы лично убедились, что проводник в принципе способен открыть Проход в Центрум и в бессознательном состоянии. Теоретически мы допускаем, что проводниками могут быть даже животные – естественно, имеющие достаточно развитый мозг и начатки сознания. Слоны, дельфины, шимпанзе – почти наверняка. Со временем мы, возможно, начнем исследования в этом направлении… хотя надо сказать, что раз уж среди людей талант проводника встречается весьма редко, то в животном царстве, несомненно, гораздо реже. В мире может просто не оказаться такого количества слонов, шимпанзе и дельфинов. И еще: чтобы открыть Проход, мало голого таланта и желания. Обычно не хватает и мотивации. Нужен определенный настрой – индивидуальный для каждого проводника. Скажем, вы, по всей видимости, адреналиновый проводник. Это не так плохо. Встречаются более экзотические варианты…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
