свою близость с матерью. В то время, когда дочь начала заниматься проституцией, мать как раз направила свою жизнь в новое русло и теперь, к своему ужасу, была вынуждена наблюдать, что стало с ее дочерью. Они поменялись ролями. Теперь мать хотела помочь дочери.
Поскольку дочь отвергала все попытки сближения, мать бессознательно была на грани того, чтобы от отчаяния снова вернуться к проституции, – в ту исходную точку, где она была еще не так давно, – только потому, что хотела быть рядом с дочерью и надеялась таким образом ей помочь. Поскольку ради сближения с дочерью мать могла вернуться к проституции, от которой она отошла, теперь дочь с силой отталкивала мать, чтобы ее защитить.
Границы между жизнями обеих все больше стирались, а динамика взятия на себя чужого страдания совершенно не осознавалась. Я предложил матери простой ритуал. Ей нужно было представить себе, что дочь стоит перед ней и она обращается к ее душе. Я пригласил ее из глубины ее собственной души сказать: «Я покончила с этим, я ушла с этого места. Ты тоже можешь уйти. Ты теперь свободна, тебе больше не нужно делать это ради меня».
Некоторое время спустя мать рассказала мне, что через три дня после этого простого ритуала дочь приняла решение покончить с проституцией и направить свою жизнь в иное русло. В этом случае было достаточно глубокого базисного вмешательства, чтобы прервать паттерн бессознательного разделенного страдания.
Брать на себя чужие страдания нездоро́во, если это происходит из бессознательных побуждений. Если же это делается с полным сознанием и в определенных, ясных рамках, это может очень помочь. Тогда страдание подобно спасению утопающего. Это можно представить себе как расчистку дороги – необходимую, чтобы освободить застрявшего на ней человека. Когда кто-то тонет, другой без раздумий бросается в воду и вытаскивает его. То есть спасающий должен сам прыгнуть в воду и вымокнуть, иначе утопающего не спасти. Только потом, когда ситуация успокоится, можно начать учить его плавать. Учить плавать утопающего, когда он в панике или едва может дышать, очевидным образом не имеет смысла.
То же самое с человеком, переживающим серьезные проблемы: до него трудно достучаться, поскольку он идентифицирует себя со страданиями и болью. Чтобы добраться до того, кто страдает, можно взять страдание на себя. Тогда ты станешь рядом с этим другим. Во время ритуала, благодаря, например, постоянной молитве, сохраняется ясный ум, так что идентификации с чувственным переживанием страдания не происходит. Ясность ума оказывает воздействие на другого, вследствие чего его идентификация со страданием становится несколько слабее. В конце ритуала человек снова покидает место страдания, и другой благодаря установленной связи тоже может оттуда уйти.
Как я описывал в предыдущих главах, многие виды шаманских исцелений становятся возможны благодаря изменениям позиций людей и сил в духовном пространстве. Это можно наблюдать и в только что приведенном примере: один человек страдает, другой символически стоит рядом с ним – они связаны друг с другом и объединены в страдании. Когда доброволец уходит, у того, кто изначально страдал, тоже есть шанс покинуть место страдания.
Страдание за другого при аналогичной динамике также можно метафорически сравнить с расчисткой дороги. Иногда человек не может перешагнуть через препятствие у себя на пути, просто потому что у него не хватает на это сил. Пока он стоит перед этими трудностями, он не может двигаться или развиваться. А главное, пока он там стоит, он не может развить в себе новую силу. В тот момент, когда к его безнадежным стараниям убрать с дороги препятствие присоединяется другой, они объединяют свои силы, и тогда у них может получиться сообща устранить помеху и освободить дорогу. Тогда тот, кто застрял, может снова двигаться вперед и, если повезет, собраться с новыми силами и найти новые возможности.
Описанная выше ситуация, когда дочь месяцы спустя нашла в себе силы позвонить отцу, после того как мать пострадала за них обоих в бане, представляет собой хороший пример того, как человек может убрать препятствие с пути за другого, того, кто сам по себе для этого слишком слаб. Мать соединилась со страданием дочери и с помощью молитв привнесла дополнительную силу. Дочь смогла принять предложенную ей силу и благодаря этому преодолеть препятствие. Кроме того, этот пример показывает, что такой вид помощи – это лишь возможность для исцеления или решения проблемы. Даже если путь будет свободен, от дочери зависит, поступит ли она мудро, избежав повторения старых ошибок, или нет.
Существуют и такие ритуалы исцеления, где люди страдают за других, но к ним нельзя применить ни одну из обеих метафор: ни вытаскивание из проблем, ни расчистку пути. В этих ритуалах исцеление – результат непосредственного вмешательства духов-помощников. В таком случае, как правило, невозможно сказать, какая динамика способствовала процессу исцеления.
Недавно я проводил церемонию исцеления. Одна женщина участвовала в ней ради своего брата, который уже много лет мучался от болезненной экземы на руках. Через несколько дней после церемонии его руки полностью очистились. Что конкретно стало причиной исцеления, остается тайной.
С шаманской точки зрения можно сказать, что симптомы и, может быть, даже саму болезнь убрали духи-помощники. Иногда духи-помощники сообщают шаману, как они проделывают такие трюки, что позволяет ему многому научиться. На самом деле большинство шаманских техник исцеления изначально исходит от духов-помощников, которые передали шаманам своп знания.
В семейной расстановке заместители часто самым непосредственным образом берут на себя страдания других людей. Например, если кто-то никогда не был способен выразить свое горе, то стоящий на его месте заместитель может горько плакать и испытывать за него вызванную этим горем боль. Любое проживаемое заместителем внутреннее изменение – это шаг, который он делает за другого. Поскольку заместитель, как правило, не знает человека, которого замещает, опасность того, что он берет на себя страдания в силу переплетения, очень мала.
Кроме того, заместителей выбирает другой человек. Они не сами решают замещать в расстановке того или иного человека. В расстановке заместитель берет страдания на себя, а потом снова выходит из роли в свою собственную жизнь, тем самым возвращая ответственность тому, кого он замещал. Хотя по форме семейная расстановка очевидным образом отличается от шаманского исцеления. В заключение можно сказать, что в отношении страдания за другого с целью его исцеления в основе семейной расстановки и старых шаманских ритуалов лежат одни и те же духовные принципы.
Глава 5. Сила предков
В системной работе большое значение имеет сила, которую предки могут передавать следующим поколениям. Сила предков придает жизни
