Читаем без скачивания Сильмариллион - Джон Толкин

Потому-то народ Эльвэ, искавший своего вождя, не нашел его, и Ольвэ принял на себя правление тэлери, и, как рассказывали потом, увел их. Эльвэ Синголло никогда более не приходил через Море в Валинор, и Мелиан не возвращалась туда, пока они правили вместе; но через нее влилась в эльфов и людей струя духа айнуров – тех, кто прежде Эа был с Илуватаром. В по­следующие дни Эльвэ стал прославленным вождем; народом его были эльфы Белерианда – синдары, Сумеречные Эльфы, а сам он звался Владыка Серебристый Плащ, Элу Тингол на языке той земли.

А Мелиан была его Владычицей, более мудрой, чем любое дитя Среди­земья; и их тайные чертоги, что звались Менегрот, Тысяча Пещер, были в Дориафе. Огромное могущество дала Мелиан Тинголу, который был велик среди эльдаров; ибо из всех синдаров он один видел собственными глазами Древа во дни цветения и, хотя был владыкой уманиаров, он причислен не к мориквэнди, а к Эльфам Света.

И от любви Тингола и Мелиан пришла в мир прекрасней­шая из всех де­тей Илуватара, что были, есть и когда-то будут.

Глава 5 Эльдамар и принцы эльдалиэ

Пришло время, и дружины ваниаров и нолдоров подошли к самым за­падным берегам Внешних земель. В древние времена, после Битвы Стихий берега эти заво­рачивали на запад, покуда – на самом севере Арды – узкий пролив не отделял их от Амана, где лежал Валинор; но весь тот пролив был, из-за лютых морозов Мелькора, забит вздыбленным льдом. А потому Оромэ не повел дружины эльдалиэ на дальний север, но увлек их в прекрас­ные земли вкруг реки Сирион, что после были наречены Белериандом; а те берега, с которых эльдары впервые, в страхе и удивлении взглянули на Море, отделял от Гор Амана широкий, глубокий и темный океан.

И Ульмо, по решению валаров, пришел к берегам Средиземья и заго­ворил там с эльдарами, что ожидали, глядя на темные волны; и благодаря речам его и музыке, что играл он на своих рогах из раковин, их страх перед Морем обратился в тягу к нему. Тогда Ульмо вырвал с корнем остров, сто­явший со времен падения Иллуина посреди моря, вдали от всех берегов; и с помощью своих слуг он сдвинул тот остров, как могучий корабль, и при­гнал его в залив Балар, куда стремит свои воды Сирион. Тогда ваниары и нолдоры ступили на остров и были перевезены через море, и достигли, на­конец, побережья у подножия Гор Амана; они вошли в Валинор, и были встречены с радостью. Но восточная коса острова застряла на мелководье близ устья Сириона, отломилась и осталась в заливе; так, говорят, возник остров Балар, к которому после часто являлся Оссэ.

Но тэлери все еще оставались в Средиземье, ибо жили в восточном Бе­лерианде вдали от моря, и не слышали призывов Ульмо; и многие искали своего вождя Эльвэ и не хотели уходить без него. Но, узнав, что Ингвэ и Финвэ со своими народами ушли, многие тэлери двинулись к побережью Белерианда и после жили близ устья реки Сирион, тоскуя по ушедшим друзьям; и они избрали своим вождем Ольвэ, брата Эльвэ. Долго остава­лись они у западных берегов моря, а Оссэ и Уйнэн приходили к ним, и под­ружились с ними; и Оссэ наставлял их, сидя на скале у берега, и от него научились они мореходству и песням морей. И вышло так, что тэлери, ко­торые изначально любили воду и были лучшими певцами среди эльфов, поддались очарованию моря, и песни их наполнил отзвук прибоя.

Минуло много лет, – и Ульмо внял мольбам нолдоров и Финвэ, их вла­дыки, что скорбели от долгой разлуки с тэлери и умоляли его перевезти их в Аман, если они того пожелают. И, воистину, многие тэлери желали теперь этого; но велика была печаль Оссэ, когда Ульмо вернулся к берегам Белери­анда, чтобы унести их в Валинор, ибо его заботой были моря Средиземья и берега Внешних Земель, и он был огорчен, что голоса тэлери не зазвучат более в его владениях. Некоторых он уговорил остаться – то были фалаф­римы, Береговые Эльфы, что в последующие дни жили в гаванях Бритом­бар и Эгларест, первые мореходы Средиземья. Вождем их был Цирдан Ко­рабел.

Родичи и друзья Эльвэ Синголло тоже остались в Средиземье, по-прежнему разыскивая его, хотя и рады были бы уйти в Валинор, к свету Древ, если б Ульмо и Ольвэ пожелали бы задержаться. Но Ольвэ стремился уйти; и, в конце концов, большинство тэлери взошло на остров, и Ульмо повлек их прочь. Так друзья Эльвэ остались одни, и назвали себя Эглаф – Позабытый Народ. Они жили большей частью в лесах и холмах Белерианда, а не у моря, наполнявшего их скорбью; но тоска по Аману всегда жила в их сердце.

Но когда Эльвэ очнулся от долгого забытья, они с Мелиан вышли из Нан Эльмота и жили с тех пор в сердце этого края. И хотя велико было его желание вновь увидеть блеск Древ, в лице Мелиан он зрел свет Амана, как в незамутимом зеркале, и свет этот дарил ему покой. Народ его в радости со­брался вокруг него и дивился: ибо Эльве, хоть и был прежде прекрасен и благороден, ныне походил он на владыку майаров – высочайший из Детей Илуватара, с глазами, как лунное серебро; и высокая судьба ожидала его.

А Оссэ последовал за дружиной Ольвэ и, когда они входили в залив Эльдамар (что значит Дом Эльфов), воззвал к ним; и они узнали его голос и взмолились к Ульмо, прося прекратить плавание. И Ульмо внял их просьбе, и по его велению Оссэ остановил остров и укоренил его в основании моря. Ульмо сделал это тем охотней, что он понимал души тэлери и на Совете Ва­ларов был против призыва, считая, что квэнди лучше оставаться в Среди­земье.

Мало радости было валарам в том, что он сделал; и Финвэ опечалился, когда тэлери не пришли, а пуще – когда узнал, что Эльвэ покинут, и что им никогда не увидеться, кроме, как в чертогах Мандоса. Но Остров не дви­гался более и стоял одиноко в заливе Эльдамарском; и был он назван Тол Эрессэа, Одинокий Остров. Там тэлери жили, как им желалось – под звез­дами небес и все же близ Амана и бессмертного брега. Этим долгим житьем врозь объясняет­ся отличие языка Одинокого Острова от языка ваниаров и нолдоров.

Им валары дали земли и место, чтобы жить. Даже среди сияющих цве­тов в древосветных садах Валинора жаждали они видеть порой звезды; а потому в гигантской стене Пелоров был сделан проход, и там, в глубокой долине, что сбегала к морю, эльдары подняли высокий зеленый холм; звался он Туна. С запада на него падал свет Дерев, и тень его всегда лежала на востоке; и на восток смотрел он – на Эльдамарский залив, и Одинокий Остров, и Тенистые Моря. Тогда сквозь Калакирию, Ущелье Света, вы­рвался свет Благословенного Края, расцвечивая темные волны сереб­ром и золотом, и коснулся Одинокого Острова, и его западный берег стал пре­красен и зелен. Там распустились первые цветы, расцветшие восточнее Гор Амана.

На вершине Туны поднялись белые стены и террасы Тириона – города эльфов, и высочайшей из башен того города был Маяк Ингвэ, Миндон Эль­далиэва, чей серебря­ный фонарь виден далеко в туманах моря. Немногие смертные зрели его тонкий луч. Ваниары и нолдоры долго жили в братстве в Тирионе. А так как изо всех творений в Валиноре более всего любили они белое Дерево, Йаванна сотворила для них дерево, подобное Тэлпериону; только оно не светилось собственным светом. Галафилион звалось оно на языке синдаров. Это дерево посадили в садах у подножья Миндона, и там оно цвело, и было наречено Целеборном; говорят, от него произошел Нимлот. Белое Дерево Нуменора.