за личным рекордом. Время от времени кто‑то из сотрудников-мужчин предлагал ей немного посоревноваться и почти всегда жалел об этом. А Рози радовалась.
– Хорошо, что в этот раз вы без каблуков, – пошутил Филип, когда они с премьер-министром высадились из лендроверов и начали восхождение на холм. В ответ Тереза Мэй попыталась изобразить улыбку. Каждому политику нужна какая‑нибудь запоминающаяся деталь, да и, если уж на то пошло, она гордилась тем, что обувь привлекает к ней столько внимания. Будучи министром внутренних дел, за счет трюка с туфлями она почти гарантированно получала фото на первой полосе, даже когда не могла добиться его содержательной речью. К тому же туфли тепло принимали в традиционно консервативных округах, но здесь дело было скорее не в каблуках, а в ней самой. И та манера, с которой герцог Эдинбургский произнес свою шутку, натолкнула Терезу на мысли о том, что он высмеивает гораздо более важную для нее тему, и ей это совсем не нравилось.
– Я подумывала об этом, – сказала она, как всегда, игриво. – Но они плохо сочетаются с ветровкой.
Филип засмеялся и улыбнулся ей уже более дружелюбно. Вместе они шли по тропинке между сосен и лиственниц, мимо пары туров, кучи булыжников, сложенных в память о бракосочетаниях детей королевы Виктории. Увидев груду камней, аккуратно сложенную в форме пирамиды, можно сказать только одно – и премьер-министр сказала это. Затем она с облегчением обнаружила, что на самом деле они прошли такой долгий путь, чтобы полюбоваться чудесным видом, открывающимся с хребта.
Пейзаж действительно поражал воображение. Впереди по голубому сентябрьскому небу неслись облака, а внизу череда травянистых склонов, перемежающихся раскидистыми кронами деревьев, уходила к самым дальним холмам, которые на фоне горизонта постепенно превращались из бутылочно-зеленых в полуночно-синие. Яркие пучки мягкой травы вокруг них казались альпийскими лугами и, чувствуя себя Марией из “Звуков музыки”[24], Тереза с трудом поборола в себе желание раскинуть руки и пробежаться по ним.
– Вы, наверное, часто бываете здесь? – спросила она стоявшего рядом герцога Эдинбургского. Не получив ответа, Тереза повернулась – на месте герцога была пустота, а сам он стоял в нескольких шагах позади нее и разговаривал с егерем. Она уловила два последних слова: “Черт! Точно?”
– Что случилось? – крикнула премьер-министр.
– Погода меняется, скоро начнется дождь. Тучи движутся очень быстро, так что надо торопиться, – сказал он, махнув рукой куда‑то мимо нее.
Тереза посмотрела на восток, туда, куда указал герцог, – и правда, темно-серые тучи набегали со стороны Северного моря. Даже воздух стал понемногу меняться: в нем чувствовалось напряжение. Герцог бодрым шагом направился обратно по тропинке, ведущей к машинам, где их ждала королева с собаками. Но добраться туда они не успели. Тереза почувствовала, как крупная дождевая капля упала ей на нос, другая – на щеку, и тут небеса разверзлись.
– Боже, как вас потрепало! – воскликнула королева, посмеиваясь, когда они наконец добрели до нее.
Не так миссис Мэй представляла себе первые дни своего пребывания на посту премьер-министра. Перед тем как забраться на пассажирское сиденье рядом с монаршей особой, она отряхнулась, как мокрый лабрадор, и надела любезно предложенные ей резиновые сапоги и вощеную куртку. Это был очередной день, который прошел совсем не так, как она себе представляла. Тереза уже поняла, что пытаться строить какие‑то ожидания на новом посту совершенно бесполезно – все равно никогда не узнаешь и не догадаешься, что тебя ждет.
Королева тем временем наслаждалась поездкой. Супруги Мэй действительно не стали душой компании, но они хотели как лучше и старались изо всех сил, разве можно требовать от них что‑то еще? Премьер-министр рассказала о своих планах на ближайшие несколько месяцев. К счастью, из‑за плотного графика переговоров она была вынуждена исключить возможность проведения внеочередных всеобщих выборов после ее выдвижения от партии. Страна и так пережила достаточно потрясений в последнее время, так что настало время править твердой рукой.
Собеседники обсуждали, насколько неприятными бывают неожиданные сюрпризы, когда лендровер остановился у замка. К двери машины подбежал лакей с зонтом.
– Мэм, вас ждут наверху, – довольно настойчиво сообщил он. – Сети вытащили.
– Неужели? Где?
– В вашей спальне.
– Боже! Да, конечно, я сейчас же отправлюсь туда.
Премьер-министр спросила, что там такое. Королева усмехнулась и ответила, поморщившись:
– Летучие мыши.
И смех, и грех. Бедные животные хотели выбраться наружу так же отчаянно, как люди пытались их выгнать. Но, похоже, что их прославленный эхолокатор оказался неспособен обнаружить распахнутое настежь окно. Чаще всего присутствие летучих мышей доставляло неудобства этажом ниже – в белоснежных стенах Бального зала, где всегда стояли наготове сачки с длинными ручками, чтобы помочь им оказаться на свободе. В спальню они залетали редко, и королева старалась не задумываться о помете на верхушках шкафов. Чарльз говорил, что гуано – идеальное удобрение для сада. Что ж, тогда почему бы мышкам не справлять свою нужду там?
Тем временем, стоя в коридоре на безопасном расстоянии – она не горела желанием познакомиться с писклявыми и непредсказуемыми рукокрылыми вблизи, хотя на отдалении они ей были очень даже симпатичны, – королева с премьер-министром подбадривали персонал, носившийся туда-сюда с сачками наперевес. Как оказалось, летучих мышей было всего две, и в конце концов их выпустили наружу. Королева поблагодарила сотрудников, которые успешно провели спасательную операцию. Они представляли собой довольно комичную и несочетаемую между собой парочку. Маленькая и стройная горничная – которую она приняла за непоколебимую миссис Харрис, идеально справлявшуюся с Бельгийским люксом, – сделала реверанс, и они улыбнулись друг другу. А крупного, широкоплечего лысеющего мужчину в красной лакейской ливрее она видела впервые.
– А вы?.. – обратилась к нему королева.
– Спайк Миллиган, Ваше Величество, – ответил он, склонив голову в поклоне.
– О, неужели? – немного озадаченно усмехнулась она. Спайк Миллиган – так звали одного известного комика. В подростковом возрасте Чарльз был одним из его самых ярых поклонников. А еще Спайк Миллиган совершенно точно был мертв. Лакей слегка покраснел.
– Мое настоящее имя Роберт, мэм, но с такой фамилией…[25] – сказал он, разводя руками. – Один находчивый паренек в школе стал называть меня Спайком – так и повелось.
– Вам уже приходилось ловить летучих мышей?
– Нет, мэм! Уж чего-чего, а мышей не ловил. Зато, считай, спортом позанимался. Интересно, сколько калорий сжег!
Королева посмеялась, как ей было положено, а про себя задумалась, с чего голос Спайка Миллигана привлек ее внимание.
– Вы ведь раньше не работали здесь, в замке? – спросила она исключительно для того, чтобы он снова заговорил.
– Нет, мэм, я здесь в первый раз. И должен признаться, мне
