Слишком много пряников я ей дал по условиям этого договора… И, каюсь, кнут там тоже был, но только с одной целью — не позволить ей разглашать конфиденциальную информацию и обязанность отработать в моей компании два года на время ведения проекта. Это бы дало мне возможность подобраться к ней как можно ближе и официально закрыть ей рот на разглашение конфиденциальной информации.
— Неужели? — шипит Мурка. — То есть вы хотите сказать, что увольнение никак не связанно с нашими напряженными отношениями?
— Именно так, — соглашаюсь я. — Вы должны сами понимать, что я хочу обезопасить свой проект от возможной утечки, учитывая те самые напряженные отношения. И тем более я не хочу потерять такого профессионала, как вы.
А ещё я не хочу позволить тебе сбежать от меня.
Она, кажется, начинает успокаиваться. Дыхание выравнивается, а грозовые тучи в её глазах развеиваются. Виктория складывает руки под грудью, хмурится. Она пытается защититься от меня, очередной раз скрыть свои настоящие эмоции и избежать нашего столкновения.
Для меня она уже четвертую неделю — неприступная крепость, но я с интересом обращаю внимание, как по крепости начинают разрастаться трещины. И мне стоит нанести всего пару точных ударов…
— Разве вы не хотите вести этот проект самостоятельно? Это хороший шанс для вашего развития.
— Разумеется, что хочу, — говорит значительно тише, отводя взгляд в сторону окна. — Но юридические обязанности…
— Юридические обязанности одинаковы для всех, Виктория Владимировна, — заканчиваю я, немного преувеличив. — Я ценю людей, которые отдают себя всего работе. Этот проект — большая ответственность, которая требует инвестиций с вашей стороны — времени и доверия.
Мне не обязательно сковывать её законом, но в этом случае ей придется искать другие возможности отступления, нежели разглашение конфиденциальной информации. Чтобы приструнить меня, ей понадобится новый план, а я уверен, что за это время смогу доказать всю серьезность своих намерений.
— В любом случае, увольнение моего сотрудника… — она меняет тему.
— Для меня — это вынужденная мера. Ольга получила приличные премиальные, чтобы беззаботно найти новую работу в течении трех месяцев. Я не зверь, и позаботился о своей коллеге. И, знаете что, Виктория Владимировна? Ольга найдет работу лучше, чем здесь. Насколько я знаю, она решила сменить род деятельности и была очень рада такому шансу.
Я поднимаюсь, сложив копию договора и свои документы в опрятную стопку. Обхожу Викторию, очередной раз стараясь оставить её наедине с мыслями. Воспитательный процесс, черт его возьми. А что? Пусть подумает над своим поведением! Обвинять — первая бежит и с удовольствием, а как поблагодарить и принять мои ухаживания — обходит десятой дорогой.
— Думаете, что я куплюсь на этот дешевый спектакль? Решили меня купить, Тимур Давидович? — я слышу растерянность, которую она скрывает за сурово сдвинутыми бровями.
— Не понимаю, о чём вы, Виктория Владимировна. Спектакли организовывают в другом месте, а мы здесь работаем и застраиваем столицу. Я был бы благодарен за ваш значительный вклад и острый ум, который вы мне демонстрировали на протяжении семи месяцев. Я вижу в вас большой потенциал и не хочу, чтобы вы его хоронили с вашими вялыми предрассудками, — у меня вышло её смутить настолько, что Виктория снова отводит взгляд, поджимая губы.
Видишь, Мурка, я действую в благих намереньях! А ещё я знаю твои истинные желания, которыми ты не делишься ни со мной, ни с собой.
— Всё вы понимаете, — тише, но всё также уверенно утверждает Вика. — Я хочу взять под своё руководство этот проект, но только когда мы обговорим юридические нюансы и не будем заковывать руководителя проекта, то есть меня, в рабский ошейник! — с горечью выпалила Мурка, сверкнув взглядом.
— Я не работорговец, Виктория Владимировна! — срываюсь, повысив тон, сурово хлопнув по столу ладонью. — Что за нестерпимое желание сделать меня подлецом? Я осторожен в бизнесе и хочу быть уверенным в завтрашнем дне. А ещё больше я хочу знать, что руководитель такого большого проекта в нужный момент не уволится, не сольет проекты моим конкурентам и не лишит меня ценного сотрудника, — сдержанно объясняю я своей неуёмной коллеге свою позицию. — Огорчаете меня, Виктория Владимировна, — разочарованно припечатываю я.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я бы никогда так не поступила! — она заверяет меня, но видимо, вовремя вспоминает свои угрозы и вместо препираний, замолкает.
Хмурится, а её щеки стремительно заливает румянец. Кажется, я её пристыдил.
— Не сомневаюсь в вашей компетенции, — сглаживая я острый угол. — Я пришлю вам договор по почте, изучите его ещё раз. Я назначу совещание на завтра. Если вас что-то смущает в договоре — мы это обсудим с юристами и найдем компромисс, — я очередной раз с желанием пробегаюсь по её фигурке, задерживая взгляд на чертовой блузке.
Терпение, Тимур. Тот, кто умеет ждать — получает всё.
— И ещё, — опомнился я, едва оторвав взгляд от заманчивого кружева под ей блузкой, — чем скорее вы перестанете меня расценивать, как врага, тем быстрее мы сработаемся. Я пытался привлечь в ваше внимание как мужчина и мне это не удалось. Увы. Если так, то вы сами видите, что я отступаю и ни на чём не настаиваю, — я смотрю на неё с желанием, давая понять, что мой огонь всё ещё пылает. — Давайте уже навсегда закроем тему с прискорбной случайностью, если это мешает вам в достижении ваших рабочих целей. Уж лучше мне потерять несостоявшуюся любовницу, чем профессионала. Хорошего вечера, Виктория Владимировна, — смотрю с укором, заставляя её понять, что сейчас мы оба теряем драгоценное время.
Разворачиваюсь и направляюсь к двери.
Давай, Мурка, действуй. Ты же не железная, в конце концов!
Цокот каблуков нагоняет быстрее, чем я выхожу из зала, и подаваясь ей, замедляю шаг. Она дергает мой локоть, заставляя развернуться к ней лицом, и посмотреть сверху вниз в её сверкающие глаза с вызовом.
Виктория судорожно выдыхает и выпускает свои коготочки, вцепившись в мой галстук. Накручивает на кулак и резко тянет вниз, впившись своими губами в мои.
Я ликующе улыбаюсь, откидывая ненужные бумаги в сторону, а за спиной нахожу дверной замок, закрывая конференц-зал. Мурка с упоением целует, требовательно играя с моим языком, цепко прикусывает губу и тянется ко мне ближе, вставая на самые носочки. Мягкая, податливая, едва не урчащая от удовольствия.
Моя урчащая кошка наконец-то в клетке.
— Будь ты проклят, Громов… — шепчет Вика в мои губы, когда я подхватываю её под задницу, заставляя обвить ногами мои бедра. Она целует сама, страстно углубляя поцелуй, рассказывая мне о своих тайных желаниях.
Я знал! Я знал, что ты этого хотела так же сильно и страстно, как я!
Я сажу её во главе стола, крепко впившись в сексуальные ноги, которые мне не давали спать бесконечное число ночей. Внизу живота полыхает бешенный огонь и желание обладать этой дикой кошкой, но я не спешу, заставляя Викторию распалиться таким же необузданным пламенем.
— Нет, — она скидывает мои руки, когда я хочу расстегнуть женскую блузку.
Я даже не успеваю понять, что произошло, когда Мурка с дикой скоростью начала раздевать меня сама. Её шаловливые пальчики исследуют моё подтянутое тело, скользя от груди до ремня цепкими коготочками. Она наслаждается и меня это безумно тешит.
Сегодня, Мурка, и только сегодня — всё будет по твоим правилам.
Её щеки пылают. Дыхание сбилось. Короткие волосы сексуально растрепались из-за моих пальцев, а её приоткрытый рот выпрашивает мои порочные поцелуи. Да, Виктория, такой ты мне нравишься больше — страстной, жаждущей и дикой.
Она сама расстегивает ширинку своих брюк сидя, стягивая их вниз. Я помогаю снять туфли и брюки, не отрываясь от её губ. Виктория Владимировна спрыгивает со стола, и давит мне на плечи, заставляя опуститься в кресло. Я ни в чём ей не отказываю, позволяя меня усадить и с восхищением смотреть, как медленно она опускается мне на колени с разведенными ногами.
