Читаем без скачивания Охота на смотрящего - Евгений Сухов

У законных может пробудиться интерес к дознанию, может возникнуть вопрос: как так вышло, что смотрящего не уберегли? А подобное любопытство чревато. Пока вроде никто не догадывался о том, что Варяга ментам сдал именно он, Шрам. «Быки», участвовавшие в той операции, погибли. Пузыря не стало. Теперь свидетелей нет. Калистратов не в счет!

Размышляя над всем этим, Шрам подъехал к Пионерской площади и припарковал «Лексус» рядом с синим «БМВ», из которого тотчас выскочил Гоша Грунт.

– Дашь свою машину?

– А зачем тебе, у тебя своя неплохая?

Гоша широко улыбнулся:

– К одной бабе еду. А твоя поновее будет, скажу, что это моя. А ты, если хочешь, мою возьми.

– Не угомонился еще, – буркнул Шрам, протягивая ключи. – Держи.

– Вечером пригоню, – пообещал Гоша и, юркнув в салон, дернул машину с места.

Глянув вслед удаляющемуся приятелю, Степанов поймал себя на том, что невольно ему позавидовал. Живет себя беззаботно. Птичка божья!

На душе у Степанова было неспокойно. Теперь он не знал, радоваться ему или печалиться, что Варяга нет. Ладно, пусть будет так, как карта ляжет!

Но почему-то от дурного предчувствия по коже ползли предательские мурашки.

Шрам отключил сотовый, когда направлялся на Васильевский остров на встречу с Калистратовым. Теперь, когда встреча была завершена, следовало связаться с Моней и выяснить, как прошла планируемая операция. Несколько раз он набирал его номер, но механический женский голос холодно и вежливо всякий раз извещал о том, что «абонент временно недоступен».

Дурное предчувствие усилилось: Моня никогда не отключал свой мобильник в рабочее время.

Следовало как-то отвлечься от навалившихся проблем, снять накопившуюся усталость. Шрам вспомнил про Ирку, свою давнюю любовницу, и, повеселев, направил «бээмвуху» к ее дому на Литейном.

Через двадцать минут он стоял у порога ее квартиры. Позвонил условным звонком, но ему никто не открыл. Шрам отпер дверь своим ключом и вошел.

Не раздеваясь, сразу двинул на кухню к холодильнику. Достал с верхней полки холодную бутылочку пива «Хайнекен» и открыл, привычно сорвав крышечку толстым золотым кольцом с рубином. Этому нехитрому трюку он научился еще в восьмом классе, подражая своему тогдашнему кумиру – отвязному шестнадцатилетнему пацану Генке Мякишу. Тот откупоривал «Жигулевское» именно таким способом, умело поддевая зазубренный край стальным кольцом, которое постоянно носил на среднем пальце.

С тех пор утекло много воды. И пива. И крови. Не было уже давно Мякиша – его опустили за беспредел на челябинской пересылке, а потом по-тихому задавили в общей камере. Да и сам он не прежний желторотый юнец, теперь к нему обращались уважительно: либо Александр Алексеевич, либо господин Степанов. Либо совсем просто – Шрам. Но он частенько, как бывало в далеком мальчишестве, открывал бутылку пива именно таким щеголеватым способом.

Впрочем, Шрамом его называли лишь самые близкие, кому это было позволено. Те, кто знал его с юности как одного из самых отчаянных и авторитетных бандитских вожаков Северной столицы. Те, кто с ним участвовал в десятках разборок, на одной из которых его полоснули по лицу финкой, оставив на щеке глубокий шрам. За что впоследствии он и получил свое грозное погоняло, эдакий несмываемый след боевой доблести.

После первой отсидки Шрам заделался авторитетом Выборга, перестал беспредельничать и, как всем казалось, стал жить по понятиям. Он упорно везде и всюду распространялся о том, что сила воровского сообщества России – в единстве, и жестко пресекал любые поползновения, ведущие к раздорам на вверенной ему территории. При этом Степанов безжалостно избавлялся от непокорных и упрямых: завозил их в лес и там, в назидание другим лидерам, расстреливал на глазах у примолкшей братвы, но он никогда не отказывался выступать посредником на мирных переговорах по урегулированию междоусобиц, нередко вспыхивавших между региональными группировками.

Постепенно влияние Сашки Степанова стало распространяться не только на его родной Санкт-Петербург, но и шагнуло далеко за его пределы. За ним даже, несмотря на сравнительно молодой возраст, стала закрепляться почетная кликуха Папа, хотя он предпочитал старую, ставшую привычной, – Шрам.

Шрам жадно высосал «Хайнекен» до капли и, аккуратно поставив пустую бутылку на стол, направился в спальню. Так и есть – Ирка тихо дрыхла, разметавшись по широченной кровати. Любила девка поспать – ничего не скажешь. Поспать и потрахаться. Она, кажется, никогда не застилала постель, чтобы иметь возможность в любой момент юркнуть под одеяло и покемарить часок-другой или отдаться по полной программе.

На какой-то момент он залюбовался ее красивым телом, безупречным овалом лица. Ночная рубашка на тонюсеньких бретельках сбилась книзу, обнажив белую и пухлую, как сдобный калач, грудь.

Шрам сел на край кровати и протянул пальцы к молочной коже. В постели с Иркой Шрам больше всего любил ласкать ее груди. Он обожал их упругую округлость и наливную тяжесть. За два года его пальцы привыкли к каждому изгибу и каждой впадинке на дивных Иркиных сиськах. Они приводили его в настоящий экстаз! Когда он познакомился с ней пару лет назад на пляже в Шарм-эль-Шейхе, то его сразу поразили именно колоссальные буфера стройной смазливой девчонки, которая любила загорать, лежа на спине. При этом ее узенький лифчик едва не лопался под напором юной плоти.

Девчонка оказалась питерской. Вернувшись в Питер, Шрам тотчас отыскал Ирку и продолжил знакомство. С месяц он встречался с ней в гостиницах, а потом купил ей квартиру на Лиговке, где частенько оставался ночевать.

– Может, ты для начала пожелаешь мне доброго утра, Сашок? – промурлыкала Ирка, схватив его за руку. – Доставь мне приятность!

Шрам поморщился.

– Я же просил тебя не называть меня Сашком!

– Ну почему? – капризно произнесла Ирина. – Оно тебе так идет!

– Да просто не могу терпеть этого дурацкого словечка. А потом, уже давно не утро, а вечер.

– Какой же ты все-таки противный!

– Сейчас я тебя накажу! – пообещал Шрам.

Он сорвал с нее ночную рубашку, быстро разделся и, опустившись на кровать, стал жарко сжимать обеими руками упруго стоящие груди, а потом присосался к правому соску, сильно втянув его в рот, так что девица даже ойкнула.

– Ты меня съешь!

Уткнувшись носом в ложбину между грудями, Александр принялся водить там кончиком языка вниз и вверх.

– Здорово! – задохнулась от восторга Ирка. – Как же это здорово у тебя получается! Ой, еще хочу, Сашок. Давай-ка распали меня как следует!

Шрам почувствовал, как ее тело затрепетало в его крепких объятиях, стало податливым, а потом принялось непроизвольно подниматься к нему навстречу и опускаться в такт. То был верный знак того, что еще немного – и она будет готова к «официальному приему».

– Так слишком быстро, – прошептала Ирка. – Помедленнее! А то кончу в момент.

Его язык скользнул ниже и добрался до пупка.

– Сашенька, что ты со мной делаешь? Это просто невыносимо! Это чудо!

Немного отстранившись, Шрам спросил, сбивая дыхание:

– Ты готова?

– Да, – прошептала Ирина.

Раздвинув ее ноги, он вошел легко. Его ждали.

Иркино тело опять начало мелко вибрировать. Дрожь усиливалась, и скоро она стала рывками, прогибаясь всем телом, извиваться на сбитой постели.

– Не останавливайся! – кричала Ирка охрипшим голосом. – Умоляю, только не останавливайся! Осталось еще чуть-чуть! Ну-ну!

И вдруг она замерла, резко выгнув спину назад. Ее пальцы с длинными ногтями впились в простыню и стали царапать ткань, грозя разорвать ее. Ирка громко застонала, потом ее стон перешел в высокий отчаянный крик – она завизжала так истошно, что Шрам даже испугался – не поранил ли он ей чего. Ирка распласталась всем телом на простыне и забилась в конвульсиях мощного оргазма.

– Ты жива? – спросил Шрам.

– Ты меня чуть на тот свет не отправил, – призналась Ирина. – Даже не думала, что такое может быть. Сегодня ты был просто в ударе!

Ирина лежала неподвижно, разбросав руки по сторонам, на ее губах блуждала довольная улыбка. Шрам тяжеловато откинулся на спину, выдохнув.

– Ты просто супер, Сашенька!

– Это точно. И вот теперь самое время сказать: добрый вечер! – заулыбался Шрам.

Потянувшись, он сел на край кровати.

– Ты уже уходишь?

– Не беспойся, останусь ночевать. Так что у нас будет возможность поэкспериментировать. Нужно позвонить.

– Это долго? – капризно спросила Ирина.

– Сделаю один звоночек и вернусь.

Александр подошел к телефону, стоящему на столе, и привычно набрал номер.

– Моня не звонил? – спросил он без приветствия. – Что?! – выкрикнул Шрам, так что Ирка даже подскочила в кровати. – Это точно? Ты уверен? Я этих мудаков раком поставлю! Появится Моня – скажи ему, чтобы брал ноги в руки и рвал в «Прибалтийскую». Я буду там допоздна. Что еще спрашиваешь?! Скажи этому уроду, чтобы писал завещание! – бросил он телефонную трубку.