Отовсюду послышались возгласы умиления. Кажется, никто и не вспомнил о том, что этот самый брат, Филипп IV, был заклятым врагом Франции и что из-за его переписки с Анной Австрийской кардинал Ришельё подозревал королеву в измене и участии в заговоре. Теперь все эти события остались далеко в прошлом. На новый союз двух государств возлагали те же надежды, что и почти полвека назад, когда на этом самом берегу реки Бидассоа две страны обменялись принцессами, такими юными, с круглыми щечками и неловкими в своих платьях с пышными гофрированными воротничками: Анну Австрийскую выдали замуж за Людовика XIII, а Елизавету Французскую[62] за будущего Филиппа IV, которому предстояло в шестнадцать лет сменить на троне отца. Мария-Терезия, чей приезд ожидали сегодня, была дочерью той самой Елизаветы.
Анжелика, охваченная любопытством, увлеченно рассматривала великих мира сего в их узком кругу. Король ел жадно, но с достоинством, а пил мало и несколько раз просил, чтобы вино разбавили водой.
— Право слово, — воскликнул он внезапно, — самым примечательным из всего увиденного мною утром оказалась та весьма странная тулузская пара в черном и золотом. Какая женщина, друзья мои! Сокровище! Мне говорили о ней, но я не особенно верил сплетням. И она, кажется, искренне влюблена в своего мужа. Признаться, этот хромой смущает меня.
— Он смущает всех, кто с ним встречался, — вмешался архиепископ Тулузский с кислой миной, — я знаю его уже несколько лет и решительно отказываюсь понимать. Есть в нем что-то дьявольское.
«Ну вот, опять он принялся молоть этот вздор», — обеспокоенно думала Анжелика.
Ее сердце так радостно забилось от слов короля. Но вмешательство архиепископа пробудило былые тревоги. Прелат так и не смягчился.
Какой-то дворянин из свиты короля усмехнулся:
— Влюблена в собственного мужа! Вот уж поистине смешно. Этой юной особе полезно немного побыть при дворе. Здесь она избавится от этого нелепого предрассудка.
— По-вашему, мессир, двор — место, где адюльтер является единственным законом? — строго осадила его Анна Австрийская. — Супруги любят друг друга, это прекрасно и естественно. И ничего смешного здесь нет.
— Но любовь в браке такая редкость, — вздохнула мадам де Моттвиль.
— А все потому, что редко женятся по любви, — сказал король печально.
В комнате повисло напряженное молчание. Королева-мать обменялась с кардиналом озабоченным взглядом. Монсеньор де Фонтенак поднял руку и вкрадчиво произнес:
— Не огорчайтесь, Ваше Величество. Пути юного бога Эроса так же неисповедимы, как и пути Господа нашего. И коль скоро вы заговорили о паре, которая, кажется, тронула ваше сердце, то я могу утверждать, что этот дворянин и его жена впервые увидели друг друга только в день свадьбы и что я лично благословил их брак в Тулузе. Тем не менее, после нескольких лет совместной жизни, увенчанной рождением сына, их взаимная любовь настолько очевидна, что бросается в глаза даже тем, кто ничего не знает о них.
Анна Австрийская с признательностью посмотрела на него, и архиепископ важно выпятил грудь.
«Лицемерит или говорит искренне?» — терялась в догадках Анжелика.
Послышался чуть шепелявый голос кардинала:
— Сегодня утром мне показалось, будто я стал свидетелем какого-то спектакля. Этот мужчина безобразный урод, калека, но, когда он появился сегодня со своей красавицей женой и огромным мавром, одетым в белый атлас, я подумал: «Как же они прекрасны!»
— И вносят разнообразие в окружающие нас заурядные лица, — добавил король. — Верно ли то, что у него великолепный голос?
— Утверждают, что это так.
Дворянин, который однажды уже вмешался в беседу, снова насмешливо произнес:
— Какая трогательная история, ну просто волшебная сказка. Чтобы услышать нечто подобное, стоило приехать на Юг.
— Как же вы невыносимы со своими насмешками, — опять запротестовала королева-мать, — мне отвратителен ваш цинизм, месье.
Придворный склонил голову и, когда разговор потек своим чередом, сделал вид, что его внимание привлекла собака, улегшаяся в дверном проеме и грызущая кость. Увидев, что он направляется в ее сторону, Анжелика вскочила, намереваясь поскорее уйти.
Она сделала несколько шагов в сторону выхода, но шлейф ее платья был таким тяжелым, что зацепился за выступ консоли.
В то время как она наклонилась, чтобы освободиться, мужчина отпихнул собаку ногой и вышел из комнаты, снова закрыв спрятанную в гобелене дверь. Он рассердил королеву-мать и теперь, что весьма разумно, хотел, чтобы о нем забыли.
Мужчина равнодушно прошел мимо Анжелики, но затем обернулся к ней, чтобы рассмотреть внимательнее.
— Ба, да это же дама в золотом!
Она надменно взглянула на него и собиралась было уйти, но он преградил ей дорогу.
— Не так быстро! Позвольте и мне полюбоваться столь редким явлением. Так вы и есть та дама, влюбленная в собственного мужа? Да и в какого! Адониса!
Анжелика смерила его спокойным, презрительным взглядом. Мужчина был выше ее и весьма хорошо сложен. Лицо довольно красивое, но губы тонкие и злые, а миндалевидные глаза — желтые с коричневыми крапинками. Их невыразительный, заурядный цвет слегка портил его. Одет он был со вкусом и очень изысканно. Светлый, почти белый парик подчеркивал черты его молодого лица, придавая им некоторую пикантность.
Анжелика была вынуждена признать, что он весьма недурен, но сказала холодно:
— Совершенно верно, вы-то уж точно едва ли выдержите сравнение с ним. Там, где я выросла, цвет глаз, подобный вашим, называют «гнилыми яблоками». Понимаете, о чем я? А что до волос, то у моего мужа они, по крайней мере, настоящие.
Выражение оскорбленного самолюбия омрачило лицо дворянина.
— Неправда, он носит парик! — воскликнул он.
— А вы попробуйте подойти и потянуть за него, если у вас, конечно, хватит на это мужества.
Анжелика поняла, что нащупала его слабое место, она догадалась, что он носит парик оттого, что начал лысеть.
Однако к нему очень быстро вернулось прежнее хладнокровие. Мужчина сощурил глаза так, что они превратились в две блестящие щелочки.
— Так мы пытаемся кусаться? Решительно, у вас слишком много талантов для маленькой провинциалки.
Он быстро огляделся по сторонам и, схватив ее за руки, толкнул под лестницу.
— Пустите меня! — процедила Анжелика.
— Сейчас, моя красавица! Но сначала заплатим по счетам. — И, прежде чем она сумела угадать его жест, он запрокинул ей голову назад и безжалостно впился в губы. Анжелика вскрикнула. Ее рука молниеносно взмыла вверх и отвесила обидчику звонкую пощечину.
