Читаем без скачивания Красивая, богатая, мертвая… - Анна Данилова

– В том-то и дело, Людмила, что в прихожей нет никаких кроссовок. Все правильно, в гардеробной в коробках эксперты обнаружили кроссовки – четыре пары. Среди них одни – зимние, черные. И все они совершенно чистые. Вы хорошо знаете свое дело. Но на месте преступления обнаружены следы кроссовок, полностью совпадающие со следами в вашей прихожей, на ступенях лестницы… И размер, что называется, подходящий – сорок второй!

– Но у нас действительно никого не было…

– Кроссовки его исчезли. Вполне возможно, что он их спрятал, понимаете? Натворил дел и спрятал…

– Но зачем ему убивать Ирину?

– Вас интересует мотив? Пожалуйста: ревность. Он приревновал Ирину к одному из гостей, устроил сцену ревности еще там, у своих друзей, после чего привез Ирину домой, где они ругались так, что слышали все соседи, и под конец, каким-то образом убив ее, сделал вид, что все забыл, – сказала Лиза и, как показалось Глафире, которая наблюдала за ней, сама испугалась своих слов.

– Помогите ему, пожалуйста. Да, конечно, от того, как вы сработаете, зависит и моя жизнь, моя судьба, ведь я нашла теплое место, где мне хорошо платили и где ко мне прекрасно относились… Но Дмитрий Сергеевич – не убийца. И у меня, честно, душа болит, что могут посадить невиновного человека. Вы поможете ему, я могу на вас надеяться?

– Безусловно, я сделаю все, что в моих силах. Но и вы тоже не бездействуйте. Постарайтесь собрать информацию о том, что происходило в деревне в ту ночь. Может, кто-то что-то видел, какую-нибудь машину, к примеру, или слышал женский крик… Если соседи слышали, как ваши хозяева скандалили, то, может, кто-то услышал, как она кричала перед смертью… Или звук отъезжающей машины… Думаю, вы меня поняли?

– Хорошо, я постараюсь все выяснить.

– Вот и отлично. Спасибо вам за помощь. Да, кстати, оставьте свои координаты, мало ли что…

– Да-да, конечно, я сейчас… Спасибо за кофе.

Людмила Салова ушла, Лиза встала и прошлась по кабинету.

– Ты вот, Глаша, как думаешь, она пришла сюда, чтобы его защитить или ей просто страшно стало потерять работу?

– Думаю, и то и другое. Если твой приятель был щедрым к ней, хорошо платил и не обижал, то вполне вероятно, что она жалеет его. К тому же она на самом деле его хорошо знает. Ведь каждый день варит ему кашу, стирает рубашки… Его жизнь проходит на ее глазах. Да, конечно, он никого не убивал! Вот только что это за кроссовки? Кому они принадлежат? И где они? Ладно. Работаем дальше. Перед звонком Мирошкина мы с тобой о чем говорили?

– О том, что Ирину могли убить по причинам, нам пока еще неизвестным, и ты высказала предположение, что это мог быть кто-то, кто ее ненавидел, то есть, другими словами, ее убили за что-то. За какое-то конкретное действие. Отомстили, к примеру. Или кто-то, кто ее убил, прежде, еще до смерти Виктора Пшеничного, имел виды на его наследство…

– Или же сегодня имеет виды на ее наследство, то есть на все то, чем она владела до того момента, пока по ней не проехалась машина… У нее есть наследники?

– Да, у нее единственная наследница – родная сестра Ольга Виноградова.

– Вот и отлично. Ты займись ею, а я постараюсь выяснить, кому в свое время перешла дорогу Ирина…

– Думаю, твоя версия более перспективная, – заметила Глафира.

– Это еще почему?

– Просто представила себе, что должны были почувствовать наследники Виктора Пшеничного, узнав, что все его состояние перешло в руки его невесты, даже не жены…

– Ну, они могли оспорить завещание… Ладно, завтра я все узнаю.

Глава 9

18 июня 2011 г.

Сергей Мирошкин, следователь прокуратуры, быть может, впервые сейчас задумался над тем, какую роль в жизни всех его подозреваемых, дела которых они вели параллельно с Лизой, играет сама Лиза. Понятное дело, что ролью только адвоката она редко ограничивалась. Руководствуясь своим собственным, субъективным мнением, решала для себя, кто прав, а кто виноват, и уже в зависимости от этого работала так или иначе с клиентом. Чаще всего он бывал оправдан. Возможно, это происходило потому, что она, обладавшая природной интуицией, не бралась за дела настоящих преступников. Во всяком случае, так это выглядело внешне. Хотя иногда Мирошкина охватывало сомнение по этому поводу, и ему казалось, что, разобравшись в том или ином запутанном деле и выяснив для себя, кто же на самом деле виновен (причем даже когда дело касалось тяжкого преступления!), Лиза помогала убийце избежать наказания. Однако по официальным документам этот человек проходил, скажем, только как свидетель. То есть он не был виновен. И тот факт, что Лиза наверняка знала, что он убийца, еще ни о чем не говорил. Вот и получалось, что Елизавета Травина, всегда с блеском распутывавшая дела своих клиентов и свободная от формальностей и рамок официального расследования (не говоря уже о том, что в ее профессиональной деятельности вообще не было таких понятий, как «висяк»), была для своих клиентов вроде Господа Бога.

Испытывавший глубокое уважение к таланту и уму Лизы, а также являвшийся ее другом, Мирошкин тем не менее иногда все равно чувствовал себя немного уязвленным, если адвокат наотрез отказывалась принимать какие-то очевидные факты. Вполне вероятно, что выводы, которые, следуя логике, должны как-то повлиять на ход следствия, в конечном итоге могут оказаться мыльным пузырем (сколько раз бывало, что улики в деле – всего лишь подстава), но на первом этапе работы, по его мнению, ими все же не стоило пренебрегать.

И чего это она так взвилась из-за этих кроссовок?! Куда от них денешься, от этих фактов?

После разговора с Лизой Сергей принялся за изучение экспертиз, касающихся дела Виноградовой.

Смерть гражданки Виноградовой явилась следствием наезда транспортного средства. Но перед этим девушку ударили. Об этом свидетельствует незначительная гематома на темени, произведенная, как утверждает эксперт, тупым предметом. Жертву сначала ударили по голове, чтобы она упала, а уж потом по ней проехались несколько раз. Длинные волосы при этом намотались на колесо, сильно повреждено ухо… Все внутренние органы также повреждены, раздавлены, кости таза, ребра, ключицы – все раздроблено… Ноги сломаны.

В крови жертвы обнаружен алкоголь, Виноградова перед смертью, как и рассказывал Родионов, приняла довольно большое количество водки и коньяку.

В остальном же Виноградова была вполне здорова. Не изнасилована. Не беременна.

Мирошкин знал: если у жертвы во время аварии слетела обувь, значит, как правило, исход будет летальный. Это зависит от силы удара. В данном же случае на жертве остались туфли. По словам Родионова, туфли Виноградовой были тесны, возможно, поэтому они сохранились на ногах даже после того, как убийца отволок тело в кусты…

Нет, нет, это не простая авария!!!

Да, еще на скуле, сказал Гера Туров, похоже, след от пощечины.

Сергей представил себе, как разъяренный, пьяный Родионов в приступе ревности сначала ударил наотмашь свою невесту по лицу, потом стукнул ее каким-нибудь куском арматуры по голове, после чего на неизвестной пока еще машине раздавил ее…

Удивительное дело, но колеса его «БМВ» чистые, на них нет ни пятнышка крови, ни волоса. Да и рисунок протекторов не совпадает с тем, что обнаружили на одежде жертвы. Ясно, что его машина не имеет никакого отношения к преступлению.

К тому же степень опьянения Родионова, человека, в сущности, вполне адекватного и, по словам Лизы, сдержанного и воспитанного, интеллигентного, остается под вопросом. Он не мог быть сильно пьяным, во-первых, потому, что имеется свидетель, его друг Мусинец, который утверждает, что Дмитрий не был пьян, когда уходил, тем более что он сам вел машину. И если выпил, то очень мало. А если он и напился, то уже после того, как вернулся домой. Но пока он пил, где в это время находилась Виноградова? Сидела на скамейке в беседке и курила. Нервничала. Конечно, скандал-то все-таки был. Это слышали соседи. Но скандал – это еще не убийство! Никто не слышал криков, присущих, к примеру, драке… Разве что Родионов ударил свою невесту неожиданно, резко, так, что она даже и не успела вскрикнуть.

Что еще?

Мирошкин снова вернулся к теме следов обуви рядом с местом преступления. Родионова никто за язык не тянул, он сам признался в том, что у него есть кроссовки, адидасовские, почти новые, белого цвета. И что он в них по утрам делает пробежку вокруг дома, а иногда, когда его домработница, труд которой он уважает, не видит этого, может пробежаться в них и по дому, чтобы что-то взять, бутылку с водой или полотенце… Отсюда и следы на ступенях, паркете… Все это так, только последние следы кроссовок содержат частицы почвы с места преступления…

Пусть это маленькая деталь, но тот факт, что Родионов ценит труд домработницы и ему стыдно ходить по собственному дому, по чистым, начищенным до блеска полам в обуви, предназначенной для улицы, свидетельствует в его пользу. Хотя… Сколько раз сам Мирошкин, расследуя дела об убийствах, сталкивался с тем, что человек с прекрасными личностными данными, находящийся, однако, в состоянии аффекта, совершает убийство, после чего иногда даже напрочь забывает его.