Читаем без скачивания Иди сквозь огонь - Евгений Филимонов

В ответ послышались шаги. Пошаркивающие звуки приближались из глубины двора, не спеша, но и без задержек. Приближались, приближались. И вдруг дверь распахнулась, без скрипа и натуги – просто отошла куда-то вбок и внутрь двора. Перед ними предстала хозяйка дома.

«А может и не хозяйка» – подумал Игорь, пытаясь определить возраст женщины. Он подспудно ожидал, что Пелагея должна быть древней старушкой, похожей на Бабу Ягу из старых фильмов Роу. Но всё было не так.

Пелагея не имела возраста, как и её дом. Крепкая статная женщина за шестьдесят, или – за пятьдесят. А может – и за восемьдесят. С тяжёлым венцом закрученной на макушке косы, она являла собой породу женщин, воспетых старыми советскими фильмами – с суровым лицом и крепкими руками. И с бездонной теплотой в глазах небесного цвета. Руки она держала сложенными на животе, ладонь к ладони. Платье из плотной ткани неброской расцветки, серая шаль на плечах – типичная сельчанка в возрасте.

– Здравствуйте, что ли, гости. – Голос хозяйки оказался сочным и глубоким, подобно тугому потоку воды под крутым яром. От него веяло такой силой, что Игорь слегка опешил. Как и жена.

И снова обстановку разрядил сынишка, весело закричав и восторженно замахав руками, чем вызвал лёгкую улыбку у женщины.

– Мы… мы, – голос Марии рваной бумагой выталкивался из груди. Она кашлянула, вздохнула крепко и попробовала ещё раз. – Мы к вам, Пелагея. Вот, сына привезли, беда у нас.

– Беда? – Хозяйка дома, словно не слышала горя в голосе Марии и спокойно разглядывала гостей. – Беда, говорите… Кто прислал? – вдруг резко и властно спросила она. И глаза вдруг сделались строгими, как грозные очи на иконе богоматери, перед которой Мария зажгла свечи перед поездкой.

– Да старушка-добродушка, повстречались в доме больничном. – Мария сказала то, что должна была сказать, накрепко запомнив напутствия больничной незнакомки.

– Вот как, – в голосе Пелагеи прорезалось удивление. – Чем же ты её так при… – она оборвала себя на полуслове. – Входите, коли приехали. А беду за воротами оставьте, не по пути нам с ней, – усмехнулась она. – Давайте, давайте, не стойте столбом.

Она провела их в дом через чистый просторный двор, из которого было несколько ходов. Куда они вели – Игорь так и не понял. Видимо, в огород, а может и в стайки, он не был силён в деревенском укладе.

А в доме царила чистота. Вот чего-чего, а такой рафинированной чистоты Игорь не ожидал увидеть вообще. Сам воспитанный в почитании к порядку, тут он оказался не готовым, стереотипы подвели.

Высокий потолок, рассекаемый балками перекрытия, белейшие стены, с картинами и чёрно-белыми фотографиями, широкие подоконники и лавки под ними, круглый стол в центре комнаты – всё несло на себе следы постоянного ухода. А напрашивающейся по ситуации паутины в углах – как и закопчённых стен – так и не нашлось.

Игорь разулся, поозирался, и направленный кивком хозяйки отправился к лавке, где и уселся.

Мария несмело вышла к столу, не зная, куда себя деть. А Пелагея продолжала разглядывать её, то ли решая нечто важное для себя, то ли – выискивая в гостье что-то скрытое.

– Мария, значится? – полувопрос-полуутверждение прозвучал негромко и задумчиво, хозяйка, наконец, приняла решение. – Ну, распелёнывай ребенка-то.

– А вы откуда…? – Мария растерянно замолчала, ведь старушка в больнице посоветовала не задавать глупых вопросов и принимать всё, как должное.

– Я сейчас, сейчас я… – забормотала она, ища глазами, куда пристроить сына и одежду.

– Ты не суетись, касатушка, – знакомое слово подбодрило Марию. – Прямо на столе и располагай, я мальчонке сейчас подстелю, не переживай.

Пелагея выдвинула откуда-то огромный ящик. Достала из него белое махровое полотнище, размером с банное полотенце, и расстелила его на столе.

– Вот, сюда и клади. Авось не замёрзнет. – Скупо улыбнулась она Марии.

Виссарион лежал на завитушках материи, белый цвет которой странно контрастировал с его волосами, словно на снегу выметнулись колосья ржи. Глаза цепко уставились на хозяйку, и Виссарион что-то залопотал. Подёргивая руками и ногами, как все дети, он что то быстро курлыкал, и говорок этот лился бесконечным весенним ручьём. И завершился смехом.

Маленький ребёнок лежал на чистом белом и смеялся чистейшим смехом счастливого существа…

Глава 9

Лежащее на узкой кровати тело принадлежало кому угодно, но только не их брату. Измождённое лицо со впалыми щёками и обвисшими веками, спутанные сальные волосы, бледная кожа – этот человек нисколько не походил на Валерку.

Кирилл и Сергей, молча, смотрели на представшее их глазам нечто. Под лёгким покрывалом виднелось худое до невозможности тело с выпирающими наружу торосами мослов. Больше всего это напоминало только что родившегося жеребёнка, абсолютно беспомощного и нисколько не похожего на породивших его гордых скакунов. Но только не безбашенного младшего братца.

Кирилл сглотнул, и подошёл к кровати. Обернулся на врача и вопрошающе мотнул головой, задавая безмолвный вопрос.

– Да, можете с ним поговорить, можете за руку подержать. Ему сейчас всё равно, абсолютно не коммуникабелен. Находится где-то не здесь, и совершенно не осознает происходящего.

– Он выкарабкается? – каркающим голосом прохрипел Кирилл, и закашлялся, прогоняя комок из горла.

– Мы надеемся. – Всеволод с достоинством встретил бешеный напор почерневшего взгляда Кайзера. – Делаем всё, что можем. И не смотрите вы на меня волком, я делаю то, что в наших силах, даже невозможное.

– Но как? Пару дней назад он кипел жизнью, а тут… – Кирилл махнул в сторону кровати. – Это не он, понимаешь? Как? Объясни мне, как такое возможно…

Доктор встряхнул руками, словно сгоняя невидимых мурашей. Посмотрел на тело, вытянувшееся безвольно под простынёй. И с неохотой ответил:

– Как вам сказать… тут что-то необычное. Палыч привёз его в полной отключке, с признаками классической ломки. Обычно мы даём лёгкий заменитель, чтобы организм не рассыпался, не впадал в неуправляемый полёт. Причём, повторяю – он находился в полной отключке. Но стоило нам только поднести иглу – его начинало корёжить, как эпилептика.

Видели фильм «Экзорцист»? Тут точно такая же картина – словно демон вселился. И реагирует на любую попытку дать хозяину что-то из наркотиков или их заменителей. Вот и приходится нам обходиться обычными пероральными стимуляторами и витаминами.

Братья смотрели на врача, не понимая сказанного. В привычную устоявшуюся жизнь, пусть и весьма своеобразную, ворвалось нечто непонятное. Такое, что не укладывалось в рамки и рвало ткань реальности, ввергая в фантасмагорию какой-то непонятной сказки.

– Какие демоны, эскулап? – Чернота из глаз Кайзера грозила пролиться натуральным овеществлённым потоком.

Грай ощущал злую силу, бьющуюся сейчас в вожаке. Давно знакомую, чей выход грозил большим бардаком. Нет, как бы ни жалила их в этот момент душевная боль, позволить Кайзеру воззвать к собственным демонам Грай не мог. В конце концов, парнишка в докторском халате, что стоял перед ними и изображал умудрённого жизнью мэна, на самом деле всего лишь недавно вставший на крыло птенец. Но отдавал свою молодую жизнь на поддержание чужой. Даже такой бесполезной, как полу-жизнь наркомана. Это заслуживало капли уважения.

Да и то, что Валерка жив, вполне могло являться заслугой как раз этого мальчишки и его коллег.

– Кирилл. – Грай придавил плечо Кайзера раскрытой ладонью. – Брат… Остынь.

Кайзер сбросил руку, но плечи ощутимо расслабились – волк уже не прыгнет. Щетинящий загривок зверь поутих, притаившись и наблюдая.

А лежащий на кровати Валет вдруг хихикнул, дёрнувшись под одеялом. Хихикнул так, как смеётся ребёнок, нашедший интересную игрушку. Иссохшее лицо вдруг раскололось улыбкой, которая, впрочем, быстро пропала. Но – успела согреть надеждой всех находящихся в палате.

Всеволод подскочил к кровати и схватил Валеру за руку, внимательно всматриваясь в лицо.

– Что? – Кайзер с Граем тоже подбежали к кровати, но не могли приблизиться вплотную из-за раскорячившегося над телом пациента доктора.

– Сон. Приятный, судя по всему. Это хороший признак. До этого он вообще лежал полено поленом, уж простите. Что-то ему снится сейчас, видите – глаза бегают под веками? Хороший, хороший признак!

Грай смотрел на возбуждённого врача, который буквально фонтанировал радостью. Такая малость – сон, а как много означает. И радость доктора подчёркивала всё сказанное раньше, подтверждая искренность и честность.

Кирилл, похоже, тоже пришёл к такому же мнению. Посмотрев на доктора, он явно расслабился, и превратился в обычного человека, пришедшего навестить больного брата.

– Можно? – он кивнул на тело под простыней.

– Что? А, конечно же, можно, простите… – отпустив руку Валерия, врач отошёл от кровати и приглашающе взмахнул рукой.