родилось удивление, наконец, и я смеялся, потом начал замечать, многое видел, многое понял; многих узнал — и в редком обманулся. Время сие было потерей временно, но и драгоценной практикой для познания людей и лиц, и я сим воспользовался».
Всё возрастающее количество войн, привело к интересу Николая относительно военных знаний наследника. Слова, ответственного за этот предмет Мердера, потрясли государя. — Александр, уже готовый воин и возможно будущий талантливый полководец. Он не побоится ни крови, ни ответственности. Саша способен на многое в военном деле. Было бы полезным, развивать его далее. Если бы при мне учёба его не проходила, то ни за что не поверил бы что такое в принципе возможно. — Так он ещё ребёнок, Карл Карлович. Какой воин, какой полководец? — Этот ребёнок почему-то стреляет из пистолета и винтовки лучше гвардейцев. И сила в нём какая-то нечеловеческая. Он одним ударом может не то что солдата, но и, думаю, коня при желании снести. Единственное, — непонятно его презрение к сабле. Говорит, что это ненужная железяка и только кинжал признаёт. Насчёт полководческих способностей, — наследник даёт дельные замечания по прошедшим военным операциям. Офицеры ниже полковника так не могут анализировать, да и то только с большим опытом должны быть.
22 апреля 1834 года я принёс присягу в качестве наследника престола. Георгиевский зал был переполнен, роскошь нарядов придворных и блеск золотой утвари ослепляли глаза. Перед троном был поставлен аналой, на котором лежало Евангелие. Рядом стоял гвардеец с государственным знаменем. Присутствующий здесь Пушкин позже написал в своём дневнике, вспоминая этот день: «Это было вместе торжество государственное и семейное. Великий князь присягу произнёс твердым и решительным голосом. Государь и государыня плакали. Все были в восхищении от необыкновенного зрелища — многие были также тронуты и плакали…» Поэт упомянул и своё внутреннее чувство в момент принятия присяги Александра. — «От наследника шла волна прямо-таки физически ощущаемой силы и какого-то величия. Она заставляла смотреть на него как на существо необыкновенное, имеющее печать сверхъестественного. Многие, если не все, позже об этом высказывались, и никто не мог вспомнить подобного прежде».
После церемонии я находился в слегка расслабленном состоянии. Ещё бы — значительную часть намеченного пути удалось пройти, но тут же за это поплатился. Ровно через десять дней после принятия присяги, меня посадили под арест на дворцовую гауптвахту за то, что я на параде проскакал галопом вместо рыси. Тут же об этом стало известно во всём Петербурге. Николай считал, что такой строгостью он заставит всех уважать порядок, но общество тихо недоумевало от такой несуразности. Урок воспринял лишь я сам: нельзя расслабляться и ошибаться даже в мелочах!
В шестнадцать лет начался новый этап жизни, детство моё подошло к концу. Жуковскому была пожалована пожизненная пенсия в 3 тысячи рублей, и мы с ним тепло распрощались. Учёба постепенно шла к своему завершению (оставались лишь обзорные занятия по государственному управлению), а для младших братьев и сестёр она ещё только начиналась. Адмирал Фёдор Петрович Литке обучал Костю. Братишка был нервным, пылким, впечатлительным и очень любознательным. Литке учил его физике, гидрографии и всем особенностям морского дела. Восьмилетний Константин уже получил чин мичмана и командовал военным бригом. Отец всецело одобрял такую направленность. Младшие Николай и Михаил особо не нагружались пока учёбой ввиду своего малолетства. Сестры Маша, Оля и Александра по традиции обучались музыке, рисованию, рукоделию, литературным занятиям.
Анализируя сейчас своё обучение, могу сказать, что оно было на высоком уровне. Да, многое было устаревшим, но это для меня лично. Для этого же времени преподаваемые предметы давались очень квалифицированно. И ведь всё это появилось не на пустом месте. Уже сейчас могу с уверенностью сказать, что тогда процесс образования был построен по факту лучше моего родного времени. Это я как преподаватель со стажем заявляю. А почему главное так? Всё дело, в отношении к преподавателям и учёбе — невероятно простой ответ. Тут нет ни компьютеров, ни проекторов на занятиях, нет нормальных учебных пособий, да много чего нет, и всё равно за счёт отношения к учителям и к учёбе прошлое образование выигрывает современное российское. Спрашивал я как-то студентов-выпускников, готовы ли они к профессиональной деятельности? Ответ — нет, ни готовы, толком ничего не знаем. Такой ответ для выпускника XIX века просто немыслим. Тут, например, если учишь какой-то иностранный язык пару лет, то ты на нём потом однозначно разговариваешь. Я уж не говорю про овладение профессиональными навыками, ты гарантированно становишься специалистом. Младший мой братишка Костя восьми лети от роду, без всяких поблажек спокойно командует военным кораблём. Может ли восьмилетний ребёнок XXI века что-то подобное?
Дело в том, что статус учителя в XIX веке в России стоял на небывалой высоте. Он получал хорошую зарплату, имел щадящую нагрузку (это сейчас вешают на учителей по 2 ставки, так что они к концу дня становятся зомби). Преподавателей поддерживали всячески. Вот посмотрите хотя бы на нашу императорскую семью. Все попытки жалоб детей на учителей жёстко пресекались родителями. За невыученное задание или серьёзные ошибки детей строго наказывали. Нас могли ставить на колени лицом к стене, лишать развлечений и удовольствий. Бить нас могли как учителя, так и родители. Не избивали, а именно били специальной палкой, дабы не покалечить, а просто привести в чувство, если мы отвлекались и начинали лениться или баловаться. Все наказания фиксировались в специальном журнале. В моей же прошлой жизни преподавателей могли уволить прямо в середине учебного года из-за жалоб родителей. Суть жалоб — строгий(ая), повышает голос на ребёнка, даёт много домашней работы. Родители в чатах обсуждают любое движение учителя не только в учебном заведении, но и в социальных сетях и даже в просто на улице. И это в колледжах и вузах, а что творится в школах вообще неописуемо. Да, сейчас время изменилось и наказывать физически детей уже возможно неразумно. Но воздействие на них должно оставаться, — пусть будут какие-нибудь штрафы, принуждение к физической работе, оставления на второй год и прочее. А эти жалобы на учителей? Как родитель или ученик могут жаловаться? Они что специалисты по преподаваемым дисциплинам? Учителей должны проверять подготовленные профессионалы-предметники, можно ставить в каждом классе камеры, проверять знания и учеников, и педагогов в конце концов.
Все успехи в российской науке сейчас достигаются скорее вопреки нашему образованию, а не благодаря ему. Да, есть и отдельные страны, где нет такой ерунды как в России. На ум, например, сразу приходит Южная Корея, где дети прямо пашут на занятиях. Там статус и положение учителя чуть ли не на уровне наших
