Именно ею и воспользовался преступник.
Входная дверь была не совсем обычная. Такие двери ставят в Европе. Она открывалась наружу и была снабжена задвижкой. Путешествуя по Европе, Хэйкити мог часто видеть такие двери во Франции, в сельских гостиницах. Наверное, они ему понравились. Дверь закрывалась изнутри на задвижку, которая фиксировалась в пазу в стене. На задвижке висел замок, типа тех, какими запирают саквояжи.
Митараи широко открыл глаза и приподнялся на диване.
– В самом деле? – спросил он.
– Точно. Мастерская оказалась запертой изнутри.
Сцена 2
Двенадцатая картина
– Но это же невозможно. Замок от саквояжа? Но в таком случае преступник, убив Хэйкити, сбежал через какой-то потайной ход. Других вариантов не остается.
– Полиция там все прочесала. Никакого потайного хода в мастерской не обнаружили. Не через канализацию же убийца просочился. Там и ребенок не пролез бы.
– Уж не знаю, как с задвижкой, но против замка никакие технические штучки не сработают. Его могли навесить только изнутри. И потом, эти следы под окном… Чего этот человек там топтался? Разве не странно?
Далее, необходимо определить предполагаемое время смерти Хэйкити. Она наступила между одиннадцатью часами вечера двадцать пятого февраля и часом ночи двадцать шестого. Снегопад закончился в полдвенадцатого. Это надо иметь в виду.
Что касается места происшествия, то следует отметить два странных обстоятельства. Первое: как видно на рисунке, кровать в мастерской была отодвинута от стены и стояла криво; ноги лежавшего на полу Хэйкити оказались под кроватью. Нам известно, что Хэйкити любил двигать свою кровать по мастерской и спать где заблагорассудится, поэтому в необычном положении кровати, возможно, нет ничего странного. Тем не менее данное обстоятельство может иметь очень большое значение. Зависит от того, как на него смотреть.
Вторая странность: Хэйкити носил усы и бороду, а на трупе бороды почему-то не было. Вот тебе еще загадка. По свидетельству членов семьи Хэйкити, за два дня до убийства борода была при нем. Похоже, он не сам ее отрезал. Значит, это сделал преступник. Бороду не побрили, а именно отрезали. Обкорнали ножницами. Почему я думаю, что это сделал преступник? Потому что остатки бороды были обнаружены возле тела убитого, а в мастерской не нашли ни ножниц, ни бритвы. Странно, правда?
Еще была версия, что вместо Хэйкити убили его младшего брата, Ёсио. Братья были очень похожи, почти близнецы. Но Ёсио бороду не носил. Хэйкити мог пригласить брата к себе, по какой-то причине убить его и оставить тело в мастерской в надежде, что Ёсио примут за него. Или могло произойти наоборот.
Вообразить такое по силам только авторам детективного чтива для малолетних читателей, поэтому сейчас никто не воспринимает эту «версию» всерьез. Хотя домочадцы могли и обознаться – они давно не видели Хэйкити без бороды, и черты его лица от удара по черепу были искажены. Так что полностью исключать возможность подмены я бы не стал. Ведь Хэйкити был настолько одержим своим творчеством, что, наверное, пошел бы на все во имя Азот.
Вот что можно сказать о месте происшествия. Перейдем теперь к действующим лицам и их алиби…
– Подожди минуту, сэнсэй!
– Есть вопросы?
– Ты слишком частишь. Я за тобой не успеваю. Даже вздремнуть некогда.
– Это что за разговоры в аудитории?! – возмутился я.
– Меня интересует запертая мастерская. Следы, по твоим словам, очень активно обсуждали. А о мастерской долго говорили?
– Сорок лет.
– Тогда расскажи о мастерской подробно.
– Может, я сразу все и не вспомню… Постройка изначально задумывалась как двухэтажная, поэтому крыша была очень высоко. До проделанного в ней окна не дотянуться, даже если встать на кровать. Так или иначе, на окне еще стекло и решетка. Ни лестницы, никаких других приспособлений, с помощью которых можно было бы забраться наверх, в мастерской не нашли. Все двенадцать картин оставались на своих местах.
Труба угольной печки была сделана из жести, по такой непрочной конструкции даже Санта-Клаусу не вскарабкаться. Кроме того, огонь в печи еще горел. В стене было отверстие, через которое труба выходила наружу, но такое маленькое, что голова не пролезет. Вот, пожалуй, и всё. И никаких потайных ходов.
– Занавески на окнах были?
– Были. И вот еще что. Рядом с кроватью, у северной стены, лежал длинный, очень тонкий шест, которым раздвигали и сдвигали шторы на окне под потолком. Причем нашли его далеко от окна, в другом конце комнаты.
– Угу. Окна были заперты?
– Не все.
– А окно, у которого кто-то топтался?
– У него шпингалет был открыт.
– Понятно. А что еще было в мастерской?
– Да ничего особенного. На рисунке, считай, вся обстановка. Плюс подушка на кровати, краски, кисти и прочие атрибуты художника; в столе ручки, бумага, та самая тетрадь с записями, наручные часы, немного денег, географический атлас. Вот, пожалуй, и все. Хэйкити намеренно не держал в мастерской ни книг, ни журналов, ни газет. Похоже, он не был любителем чтения. Ни радио, ни патефона. Классическая келья художника.
– Кстати, а что калитка в стене? Она была заперта?
– В принципе, она запиралась изнутри, однако замок вроде был сломан. Достаточно дернуть снаружи – и калитка открыта.
– Довольно опрометчиво.
– Согласен. Хэйкити перед убийством порядком ослабел: почти ничего не ел, мучился от бессонницы, пил таблетки. Напился снотворного, получил удар по затылку, да еще и оказался в запертой комнате… Странно все это. Бессмыслица полная.
– И еще бороду ему отрезали.
– Но это-то тут при чем?
Митараи раздраженно помахал пальцем у себя перед носом:
– Если он погиб от удара по затылку, значит, это точно убийство. Но зачем убийце понадобилось запирать мастерскую? Хотел инсценировать самоубийство?
Я хмыкнул. У меня был готов ответ на этот вопрос:
– Начнем со снотворного. Как я уже говорил, когда рассказывал про следы, Хэйкити принял таблетки в присутствии гостей. Двух – или одного, мужчины. Из этих двух вариантов гораздо более вероятен второй. И конечно же, Хэйкити знал этого мужчину, был с ним в довольно близких отношениях. Это могли быть или его брат Ёсио, или Хэйтаро из галереи «Медичи».
– Выходит, у Хэйкити, кроме фигурирующих в записках лиц, других близких людей не было?
– Были два-три художника, с которыми он познакомился в «Медичи», и несколько завсегдатаев питейного заведения «Хурма», упомянутого в его записках. Не столько близких знакомых, сколько собутыльников. Среди них – Гэндзо Огата, владелец мастерской, где делали манекены, и один из его работников по имени Тамио Ясукава.
Но все эти люди – всего лишь хорошие знакомые, и среди них только один человек был у Хэйкити
